Книга К тебе на полной скорости, страница 37 – Анна Шибитова

Её взгляд метался, но постаралась сохранить спокойствие. — Во сколько выезжаем вечером? — невозмутимо спросила она. — В девятнадцать. — Поняла. — Марек прислал обновлённый список гостей. — Я прочитаю в машине. — Как хотите. И тогда Ника посмотрела на меня, её глаза сверкнули. — Кажется, я пропустила совещание, где решили, что сегодня меня терпят из профессионального долга. Я поставил чашку. — Если бы я вас терпел только из профессионального долга, все бы уже заметили. — Значит, вы сегодня особенно очаровательны. — А вы особенно наблюдательны. Ника медленно откинулась на спинку стула. Это всегда означало, что сейчас прозвучит что-то дерзкое. — Может быть, сразу озвучите проблему? — уточнила она. — Или будем дальше обмениваться вежливой неприязнью? Мой взгляд задержался на ней дольше положенного. Я мог бы спросить прямо: где она пропадала? Почему выглядит так, будто вернулась из другой жизни? Но это противоречило нашему соглашению, нарушению дистанции. — Проблемы нет, — отчеканил я. — Конечно, — фыркнула Ника. — Я просто плохо спал. — И решили отомстить мне за солидарность? — Вы охотно примеряете на себя чужие состояния. В её глазах на миг промелькнуло что-то похожее на боль. — Хорошо, — ответила она. — Учту. Ника встала, не допив кофе. Я сжал кулаки и на мгновение прикрыл глаза, ощущая сожаление. — Ника, — окликнул её. Она остановилась у двери, но не обернулась. И тут понял, что не знаю, что сказать. «Останьтесь сегодня дома?» «Пожалуйста, не уезжайте ночью?» — В девятнадцать часов, — повторил я. — Пожалуйста, без опозданий. — Разумеется, — бросила она, стоя спиной. — Я ведь здесь именно за этим. Когда дверь за ней закрылась, я остался сидеть в столовой, чувствуя непривычный порыв разрушить что-нибудь. Но вместо этого отправился на рабочую встречу. *** Вечером мы должны отправиться на закрытый приём с инвесторами. Обычно такие мероприятия проходили без напряжения: требовалось лишь поддерживать нужный тон, вовремя улыбаться и избегать лишних слов. Ника вышла из дома ровно в девятнадцать часов. Тёмно-синее платье, волосы уложены мягкой волной, спокойное выражение лица. Я стоял возле машины, но она даже не взглянула на меня. Поздоровалась с водителем, приняла от ассистентки папку с информацией о гостях и села в автомобиль. Я захлопнул дверь за ней и, обойдя, устроился рядом. — Я не опоздала, — произнесла она, не отрываясь от открытой папки. — Заметил. — Надеюсь, это хоть немного меня реабилитирует. Я повернулся к ней. — Если вы хотите продолжить утренний разговор, лучше не в машине. — А когда? Между салатом и десертом? — Когда перестанете воспринимать каждый вопрос как атаку. Ника тихо рассмеялась. — Забавно, что это говорите мне вы. — Да. — Тот, кто с утра обращается со мной, будто я лично спалила его акции. — Не преувеличивайте. — Я как раз преуменьшаю. Обычно вы куда более сдержанны. Я смотрел на Нику и понимал: она вправе злиться. И если я не возьму себя в руки, мы перейдём черту, после которой прежней дистанции не будет. — Хорошо, — сказал я. — Хотите честно? Она прикрыла папку и взглянула на меня. — Попробуйте. Машина скользила по вечерней Москве, огни мелькали за окном, отражаясь на её лице. За перегородкой водитель был отрешён.

В этой тесной тишине честность казалась рискованной. Я выбрал безопасную часть правды: — Мне не нравится, когда от меня утаивают то, что может повлиять на происходящее. — На какое именно происходящее? — На общее. — Удобно, — усмехнулась Ника. — Можно подставить что угодно. — В этом и смысл. Она кивнула. — Значит, дело в контроле. — Нет. — Тогда в чём? Я замолчал и отвернулся к окну. «Потому что, на самом деле, мне плевать на всю эту фикцию с браком, плевать на пункты из грёбанного договора. Мне не нравилась та, скрытая, сторона жизни Ники. Ведь в ней не было места для меня». Я медленно вздохнул, и, разумеется, ничего не ответил. Разговор закончился, но напряжение осталось. Оно просочилось под кожу, туда, где спор бесполезен. Мы знали запретные зоны друг друга, но именно туда и шли. Остаток вечера мы отыграли безупречно. Ника улыбалась там, где нужно, а я смягчал углы, когда требовалось. Со стороны мы выглядели идеально совместимыми. Настолько идеально, что я даже иногда забывал, что это всего лишь хорошо отрепетированный спектакль для чужих глаз. Домой мы вернулись за полночь. Ника, шагая в гостиной сняла серьги и спросила, не глядя на меня: — Завтра у меня свободное утро? — До одиннадцати. — Хорошо. Хочу проведать маму. Ника уже приближалась к лестнице, когда я окликнул: — Ника... Она обернулась. Я посмотрел на неё, и в этот момент стало ясно: если сейчас выложу всё как есть, пути назад не будет. Ни к нашим прежним договорённостям, ни к той безопасной иронии, которая нас связывала. И уж точно не останется дистанции, которую мы создали, прикрываясь сотрудничеством. Поэтому лишь добавил: — Если вы снова уедете ночью, не отключайте телефон. Её лицо сначала смягчилось, а затем насторожилось. — Это просьба? — уточнила Ника. — Да. — Хорошо, — ответила она и поднялась. Я остался внизу, в полутёмной гостиной. Обратной дороги не осталось. И дело не только в том, что озвучил эти слова, нарушив негласное правило нашей договорённости — никаких личных просьб и эмоциональных привязок. Причина в том, что я хотел их произнести.