Книга К тебе на полной скорости, страница 34 – Анна Шибитова

Мама чуть пожала плечами. — Бывало и лучше, но бывало и хуже. Значит, всё ещё нормально. Я натянуто улыбнулась. Решила не говорить ей о том, что долгожданная операция уже маячила на горизонте, дабы избежать допроса. — Ты у меня боец. — А ты у меня врёшь хуже с каждым годом, — отметила мама, внимательно разглядывая моё лицо. — Что случилось? Я быстро покачала головой. — Ничего. Просто устала. В ресторане всё нормально. Мне дали больше смен. Так что, кажется, мы справимся быстрее, чем я думала. — Ты и так слишком много работаешь. — Это временно. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Мама вздохнула и отвела взгляд к окну. Я накрыла её ладонь своей. — Ещё немного, мам. Правда. Скоро всё сдвинется. Мама слабо сжала мои пальцы. — Я тебе верю. И от этих слов стало одновременно легче и тяжелее. — Ника, мой телефон стал плохо работать, — заговорила мама. — Думаю нужно поменять батарею. — Я куплю тебе новый, — ответила я. — Забери его пока, а то я нервничаю, когда он виснет. Если что свяжусь с тобой через медсестёр. Оставлять маму без связи не хотелось, но эта ситуация сыграла мне на руку. На какое-то время можно будет сохранить авантюру с браком. Я кивнула и убрала её выключенный гаджет в сумку. Мы ещё немного поговорили. Я делались казусными ситуациями из ресторана, о которых я уже ей рассказывала, но мама слушала их, будто впервые. Я улыбалась ей, стараясь сохранить невозмутимое лицо, но мысли то и дело возвращались к Нолану и к кольцу, что лежало в кармане. После больницы мне нужно вернуться в квартиру и собрать вещи, а после переехать к Нолану. Согласно контракту, теперь мы должны жить под одной крышей. Моя защита, которая и так уже трещала по швам, грозила рассыпаться. И как бы ни рвались наружу периодически вспыхивающие чувства, как бы ни подводило тело, разум должен устоять. Я обязана держать дистанцию, чего бы это ни стоило.

Прошла неделя после заключения брака, семь дней, как мы с Ноланом жили под одной крышей. Я поселилась в гостевой спальне на втором этаже. За это время ещё лучше научилась различать малейшие изменения в его настроении. Думала, буду напрягаться из-за этого, но оказалось, что больше всего меня выматывала публичная жизнь. Я ненавидела почти всё, что с ней связано: яркий свет софитов, фальшивые комплименты, вспышки камер, микрофоны, наигранную заботу и одежду, над которой часами трудились стилисты, чтобы я выглядела «непринуждённо». Как ни странно, злость помогала мне собраться. Камера это улавливала. На экране я выглядела лучше, чем чувствовала: спокойнее, увереннее, даже красивее. PR-команда была в восторге. Нолан присутствовал не на всех сессиях, но он быстро улавливал мои сильные стороны и моменты, где я приближалась к грани срыва. Мы отлично сработались: он учил меня держаться перед камерой, а я его — выглядеть естественным рядом со мной. Нолан оказался не таким бесчувственен, каким казался раньше: он выплатил мне часть денег раньше, ссылаясь на операцию матери. Я полагала, что между нами наступит потепление, однако его выставленная дистанция, начинала напрягать. Однажды мы делали снимки для статьи и я, не выдержав его отстранённости и чрезмерной зажатости, выпалила: — Вы сейчас опять выглядите так, будто заключаете сделку, а не стоите рядом с женой. Фотограф отвернулся, стилистка замерла с булавками во рту. Нолан перевёл на меня взгляд. — Это критика или совет? — Диагноз. — И как, по-вашему, я должен себя вести? — Как будто рядом не обязательство, а живой человек. — Очень размыто, — возразил Нолан. — Ладно. Не напрягайтесь так, будто вас обыскивают. Не смотрите куда-то вдаль, а на меня. И когда кладёте руку мне на спину, делайте это как мужчина, а не как чиновник. Нолан опустил голову и слегка улыбнулся. Он придвинулся ближе и вновь приобнял меня за талию, но на этот раз обхват изменился, стал более уверенным и властным. Там, где покоилась его ладонь, кожа горела, даже сквозь шёлк платья, а приоткрытые плечи покрылись россыпью мурашек, когда его дыхание касалось их. Теперь Нолан выглядел как мой муж, как тот, кто имеет право на такую близость. Я же изо всех сил старалась сохранить невозмутимость для объектива, но в груди бушевал настоящий шторм. Следующие снимки получились настолько удачными, что в студии образовалась тишина. Эта неделя пронеслась вихрем, мы с Ноланом каждый день показывались в обществе. Он чувствовал мои неудобства перед камерой и подстраховывал, а я сглаживала его резкость шутками. Когда один из нас уставал, другой брал инициативу. Если мне хотелось сбежать с мероприятия, достаточно было одного взгляда, чтобы Нолан нашёл предлог для ухода. Наше стремительное сближение настораживало меня. Комфорт — коварная вещь. К нему легко привыкаешь, особенно если не знал его раньше, и рядом оказывается тот, с кем не нужно постоянно держать оборону. Несмотря на появившуюся лёгкость в разговорах, внутри меня царил постоянный разлад, будто наблюдала за своей жизнью со стороны. Моя R1 пылилась в гараже невыносимо долго, и вместе с ней дремала Ведьма. Теперь она не просто рвалась — она бунтовала, требуя своего часа.