Книга Сезонные страхи, страница 167 – Шеннон Макгвайр

Лицо у него мрачнеет, из-под добродушной маски проглядывает холодная жестокость.

У Гарри возникает страшная догадка: прошедшее время Мэттью использует вовсе не потому, что его Зиме удалось ускользнуть.

Снова шуршит пластик, и внутрь протискивается еще один человек. Он старше Гарри и парня с костяной пилой, который тоже выглядит лет на восемнадцать-девятнадцать, – незнакомцу около двадцати пяти, латиноамериканец, коротко стриженные темные волосы, фланелевая рубашка поверх тонкой белой футболки. Вид у него, в отличие от Мэттью или жуткой Мисти, беспокойный.

Джек замирает, а потом, прищурившись, с ненавистью смотрит на долговязого мужчину.

— Предатель, – говорит она так тихо, что Гарри едва удается расслышать в ее словах яд.

Но мужчина прекрасно все слышит. Вздрогнув, он спрашивает:

— А ты сама что бы сделала, если бы твой претендент вот так вот собирался победить?

— У моего претендента в руках нет пилы. Мой претендент участвует не для того, чтобы расчленять других людей. Она убьет, если понадобится, но не ради развлечения. А ты своему помог обустроить гребаную комнату для убийств, будто у вас сериал Брайана Фуллера, только не говори, что без этого было никак не обойтись.

Мэттью помахивает пилой:

— Ты начинаешь меня утомлять. Томми, сколько должно быть рук и ног у служителя, чтобы он справлялся с работой?

Мужчина громко сглатывает, и его кадык подскакивает, словно поплавок на воде. Гарри не может отвести взгляд. Что-то такое есть в этом человеке, который помогает их будущему убийце и так быстро навлек на себя гнев Джек, что-то такое, что заставляет вспомнить о доме и урожае, о безопасной гавани. Перед ним Кукурузный Дженни, как бы его ни звал другой претендент на Лето, это успокаивающее присутствие Гарри и должен был ощущать с самого начала путешествия.

— Томми? – уже резче повторяет Мэттью, и Кукурузный Дженни, оторвав взгляд от Гарри, оборачивается:

— Хм, касательно количества рук и ног никаких специальных требований нет. У первой Ледяной Джек, с которой я познакомился, не хватало двух конечностей, поскольку она участвовала в Первой войне в заливе, и тем не менее она смогла поддержать и обучить своего претендента.

— Превосходно, – говорит Мэттью. – Тогда отпилю ей руки, может, научится держать язык за зубами. А может, и язык отрежу – будет общаться без помощи голоса и рук. По мне, так все одно.

Он подходит к Джек, дергающейся в своих путах. Кукурузный Дженни почти в отчаянии просит:

— Погоди!

Мэттью останавливается и спокойно смотрит через плечо на своего служителя. Тот, чуть приосанившись, говорит тем же отчаявшимся голосом:

— Ты обещал ее Мисти. Если сейчас ей навредишь, Мисти не обрадуется, а, как ты знаешь, злость она вымещает на мне. Пожалуйста, не надо ее злить, иначе она снова на мне отыграется.

Вид у Мэттью делается заинтересованный:

— Ты боишься моей сестры?

— У меня ведь есть чувство самосохранения, так что да, я в ужасе от твоей сестры. Она бы и тебя пригрозила разобрать на запчасти, если бы не боялась так сильно расстроить маму.

— Поэтому сестрица просто шантажирует меня и угрожает рассказать маме о моем прекрасном кабинетике, – Мэттью машет в сторону Джек пилой. – Мне она больше не нужна, разве что в качестве приманки для той другой, а я пока не уверен, что хочу иметь с ней дело. Будет гораздо лучше, если Зима явится сюда и увидит, что ее Лета больше нет. Тогда мы сможем свалить вину за его смерть на Мисти, и она решит все наши проблемы одним махом, чýдно, – он снова переводит взгляд на Гарри. – Ты, уж конечно, понимаешь, как мудро с твоей стороны будет отречься. Откажись, и я отпущу тебя.