Но все, что говорила девочка Джек, кажется правильным, кажется правдой, будто Мелани объяснили, как устроен мир, о существовании которого она сама всегда словно подозревала, тот мир, который существовал совсем рядом с ее миром, где есть доктора и таблетки, где она постепенно умирает. Мелани это не нравится. Она спит, просто спит, все совершенно нормально, все прекрасно.
Просто спит, а над ухом звонит будильник.
Мелани Косгроув открывает глаза, и на этот раз в комнате никого нет; пора собираться на танцы в честь Дня святого Валентина, все совершенно нормально.
Правда.
Оба полетели вниз. Девочка-ворона кубарем покатилась за ними и едва не рухнула прямо на Циб. Вскрикнув, она выплюнула воду, а потом превратилась в ребенка и спросила:
– Это вы меня за собой утащили?
– Нет, – выдохнула Циб, голос у нее весь пропитался водой, как губка во время большой уборки. – По-моему, тебя схватило растение.
Она показала на кучу извивающихся зеленых побегов внизу. Больше они никого не хватали, не тащили, не пытались сожрать. Уже хорошо, и Циб совсем не хотелось об этом думать, нет уж.
Нив подползла к валяющемуся возле поломанной бадьи Эйвери. Когда он спускался, веревка лопнула, и растрепанный конец теперь лежал у него на груди, словно оборвавшаяся привязь. Нив опасливо потрясла его за плечо.
– Ну же, Эйвери, – сказала она. – Я знаю, каково это, когда тонут, – ты не утонул. Открывай глаза и возвращайся на место.
Еще несколько секунд Эйвери лежал тихо и неподвижно, а потом закашлялся, изо рта у него полилась вода, он сел, и его стошнило прямо в поломанную бадью. Судорожно вдохнув, мальчик нагнулся над бадьей, и его опять стошнило.
– Удивительно, какой ты чистюля, – восхитилась Нив. – Тошнишь только на тех, кому тебя успели представить. Я бы еще посоветовала не сидеть на тех, кому тебя не успели представить, но уже слишком поздно, и, поскольку это дивное создание пыталось нас всех утопить, сиди уж – око за око.
– Создание? – осоловело переспросил Эйвери.
Несколько ближайших к ним зеленых побегов приподнялись и весело помахали, точь-в-точь пальцы на огромной руке. Эйвери закричал.
Циб развернулась к нему и тоже завопила, гораздо громче и пронзительней. Девочка-ворона распалась на птиц, которые с громким и суматошным карканьем разлетелись по пещере. Эйвери все кричал, Циб тоже. Нив закатила глаза.
– Вопли никак не помогут и ничего не изменят, – сказала она. – Хоть извопитесь, факт остается фактом. Никогда еще не встречались мне факты, которые можно было бы извести шумом, хоть, полагаю, где-то такие и должны водиться. Если кого-то мучает головная боль, а вы завопите бедняге прямо в ухо, факт состоит в следующем: головная боль может усилиться, а вы можете схлопотать по носу, притом со всей силы.
А. Дебора Бейкер, «Вдоль Солистого моря»
Книга IV
Весна справедливая
Надежды на приход весны кому угодно хватит, чтобы пережить жестокую зиму.
Джен Селински
Ведь миф изменяется, в то время как обычай остается неизменным, и люди следуют обычаям своих предков, хотя причины, по которым предки эти обычаи соблюдали, давным-давно пришли в забвение.
В истории религии неизменно присутствует стремление примирить древний обычай с его современным истолкованием, то есть создать здравую теорию, объясняющую абсурдную практику.
Сэр Джеймс Джордж Фрэзер, «Золотая ветвь: Исследование магии и религии»
