Книга Сезонные страхи, страница 50 – Шеннон Макгвайр

— Он знает, что ты умерла, – голос у Джек тихий, встревоженный, она почти в панике. – Надо ехать.

Мелани поворачивается к ней, непонимающе моргает.

— Но это же мой папа, – говорит она, будто боится, что Джек не поняла. – Он, наверное, с ума сходит от беспокойства. Поэтому так странно себя и вел.

— Я не первый Ледяной Джек, который пытался до тебя добраться, – торопливо поясняет Джек. – На самом деле, уже десятый.

— Что? – Мелани снова удивленно моргает.

— Ледяной Джек? – этот нелепый факт цепляет внимание Гарри гораздо сильнее, чем все остальное. – В каком смысле Ледяной Джек?

— Боженьки мои в небесах, под землей и еще черт-те где, дайте мне только выяснить, почему твоей Кукурузной Дженни здесь нет, и, если окажется, что из нее еще не понаделали попкорна в каком-нибудь кинотеатре, я ее сама на попкорн пущу, – стонет Джек. – Нет у нас на это времени. Нужно убираться отсюда. Можешь наконец прекратить этот балаган и просто нажать на газ?

Гарри сомневается. Ему не хочется уезжать, когда его отец ругается с отцом Мелани, хочется подойти к ним, пошутить, разрядить обстановку, как он обычно делает и делал всегда. Но у Мелани во взгляде такая тревога, и он совсем не понимает, почему она так спокойно все воспринимает («Разве что сердце у нее и правда остановилось», – шепчет тихий предательский голосок где-то в глубине души, этот голосок он слушать не хочет; в это легко было бы поверить, увидев неопровержимое доказательство), но Гарри точно знает, что нужно во что бы то ни стало разогнать ее тревогу.

Поэтому он дает задний ход, машина выбирается на улицу и едет прочь.

Почему-то больше всего это похоже на побег из дома.

ПО КАЛЕНДАРЮ:

11 февраля 2017 года, зима, червивая луна.

В тот самый миг, когда останавливается сердце Уильяма Монро, останавливается и сердце Мелани Косгроув. Словно переключили рубильник – одно явление моментально приводит к другому. Но тогда же происходит и кое-что еще. Если бы не это, история вышла бы гораздо короче и гораздо приятней.

В тот самый миг, когда прекращает биться сердце Мелани, начинает биться другое.

Поначалу медленно, после каждого сокращения мышц следует малюсенькая пауза, но скорость быстро увеличивается, и вот уже сердце бьется ровно, и появляется что-то новое. Проходит несколько минут (мертвая Мелани остывает на футбольном поле), и владелица вновь забившегося сердца делает первый за семнадцать лет прерывистый вдох.

Еще спустя мгновение Мелани открывает глаза, в ее груди все так же тихо, и с ней вместе открывает глаза и вновь пробудившаяся к жизни девочка. Она моргает, над ней темный потолок, затянутые паутиной балки, комната больше похожа на подвал и служит почти для тех же целей: она располагается под землей, попасть в нее можно только через специальную узкую дверцу, и хранится в ней то, о чем следует забыть. И девочка здесь хранилась. Очень-очень долго.

Вместе с пониманием концепции времени медленно приходит и другое осознание: когда она дышит, ее тело втягивает воздух. У нее есть тело, ее собственное, только ее и больше ничье, и девочка велит этому телу сесть и оглядеться. Мышцы слушаются неохотно, они привыкли к покою и неподвижности, и девочка вообще сочла бы чудом, что они ей подчиняются, если бы лучше понимала свои ограниченные возможности.