Книга Миттельшпиль, страница 103 – Шеннон Макгвайр

— Как?..

— У Кэндис есть друзья на инженерном, – поясняет Доджер. – Они проводят здесь довольно много времени, поэтому были только рады придумать, как затащить сюда мебель. Было весело. Я сделала для них пару расчетов, помогла найти правильные углы и все такое. Один из парней попытался ко мне подкатить – в метафорическом смысле, не в физическом. Кэндис спасла ситуацию.

— Так ты ни с кем, э-э-э, сейчас не встречаешься?

Выражение тревоги на лице Доджер выглядит так комично, что Роджер разражается смехом и смеется только сильнее, когда тревога сменяется раздражением.

— Прости-прости. – Он закрывается руками, ему уже больно смеяться. – У тебя на лице был ужас. Я видел много разных выражений на лицах у девушек, когда они думали, что я приглашаю их на свидание, но впервые за всю свою жизнь я вызвал настоящий ужас. Я не приглашаю тебя на свидание. И не предлагаю встречаться. У меня сейчас никого нет, и мне хорошо. И я люблю тебя, но не так. Ты мне как сестра.

— Думаю, с точки зрения статистики это разумнее, чем кажется, – говорит она.

Роджер моргает.

— Что, прости?

— Ой, да ладно, как будто ты сам никогда об этом не думал. Мы родились в один день, у нас очень странные закрытые условия усыновления, при которых наши родители ничегоне знают о наших биологических родителях, у нас одинаковые глаза, и, хотя квантовая запутанность – это довольно экстремальное проявление, самое близкое, что я нашла к тому, как мы разговариваем друг с другом, – это недоказанные сообщения о близнецах, один из которых всегда знал, что думает другой, даже когда они находились на расстоянии нескольких миль. – Доджер пожимает плечами. – Чтобы это проверить, нужно сделать тест или что-то такое, но держу пари, что мы брат и сестра.

— А ты… ты хочешь сдать кровь на анализ?

Роджер опускается на ближайший стул и нисколько не удивляется, когда ему на колени запрыгивает Билл. Доджер не сказала ничего, о чем он уже не думал бы сам, но, когда твои мысли высказывает другой человек, их не так-то просто проигнорировать.

— Нет.

— Почему нет?

— А вдруг результаты покажут, что мы не родственники? Я не знаю, как по-другому справляться с… чем бы, черт подери, это ни было. Пока я считаю, что то, что между нами происходит, – просто экстремальное проявление феномена близнецов, мы не уроды. Просто регулятор выкрутили на максимум. Но что, если… – Она делает паузу. – Это глупо, конечно, потому что мы оба побывали в больнице. Если бы с нами было что-то не так, врачи бы об этом узнали. Но они же не проверяли нашу кровь на наличие инопланетных белков, или странных механизмов, или еще чего-то такого, потому что тогда они просто спасали наши жизни. Они нас просто лечили. Что, если обнаружится, что в нас что-то не так? Мы пойдем просто сдать анализы, а откроем ящик Пандоры.

— Ты много об этом думала.

Доджер пожимает плечами.

— У меня было много времени.

— Так ты не продолжила заниматься шахматами?

— Нет. – Она качает головой. – Я бы могла, но это никогда не было… Некоторые люди, с которыми я играла, тратили всю жизнь, совершенствуя свои навыки. Они мерили свою ценность тем, насколько хорошо могли двигать фигуры. А я просто знаю, куда надо их двигать. Я чувствовала, что жульничаю. Как когда я помогала тебе играть в «Монополию», а ты злился, потому что это было нечестно по отношению к твоей семье.