Книга Миттельшпиль, страница 109 – Шеннон Макгвайр

— Сэр…

— Ли. – Он смотрит на нее, и на этот раз его взгляд безжалостен. – Разве я до сих пор не был прав? Разве я тебя не кормил? Не одевал, не содержал, не давал тебе материалы для твоих экспериментов, не скрывал следы твоих менее… приглядных интересов? Я мог просто выбросить тебя как неудавшуюся Еву, когда нашел в той лаборатории, но я принял тебя как свою и поручился за твою стабильность перед Конгрессом. Я взял за тебя ответственность и взамен попросил лишь одно – чтобы ты повиновалась мне без вопросов. Доверься мне. Верь в меня, и я приведу тебя к свету.

— Простите. – Она склоняет голову знакомым не совсем человеческим движением, прижимая подбородок к грудине и обнажая дополнительные позвонки на шее. – Я скажу своей девочке, чтобы наблюдала, но не вмешивалась.

— Хорошо. Очень хорошо. Как твое поколение?

Неожиданно Ли снова улыбается.

— Хорошо, – эхом отзывается она. – Очень хорошо. Двое из них отказались от идеи раздельных тел. Они считают себя единой мыслеформой с четырьмя руками и четырьмя ногами, которую иногда нужно кормить. Еще двое совершили ритуальную форму убийства-самоубийства, хотя мы их даже не просили. Все они развиваются прекрасно.

Рид не указывает ей на то, что она только что описала потерю двух подопытных как «развиваются прекрасно». Вместо этого он смотрит на нее и говорит:

— Я думал, у тебя три пары. В ритуалах важна кратность трем.

Роджер и Доджер начали как одна пара из трех и на много лет пережили своих собратьев. Из пар, что он создал после них, осталось две, и ни одна пока не показала ничего настолько же многообещающего, как Роджер и Доджер, но и не доставила таких же проблем.

— Жаль, что вы не захотели утвердить вариант с двенадцатью парами, – отвечает Ли, качая головой. – Третья пара хорошо помогает мне в лаборатории. Они безропотно выполняют все, что им поручают. В девочке воплотился язык, она переводит для меня мои старые рабочие журналы, но не ради удовольствия. Она должна работать. Она все делает добросовестно, не жалуясь, но и не находя в этом радости. Мальчик – воплощенная математика, и с ним все ровно так же, когда я поручаю ему что-то связанное с измерениями или вычислениями. Его работа всегда безупречна. Но в ней нет вдохновения. Я думаю, они недостаточно пропеклись.

— Если хочешь, можешь пустить их в переработку.

Это редкое удовольствие – разобрать на части что-то живое, не пытаясь найти оправдание. К его удивлению, Ли отвечает:

— Пока не хочу, если только это не приказ. Пока моя первая пара жива, вы не разрешите запустить новую партию, а последняя пара – интересная контрольная группа. Подопытные в первой паре переплелись настолько, что стали бесполезны для ритуалов, хотя и представляют собой увлекательную головоломку, а вторые практически не коснулись Доктрины. Я хочу понять почему. Я дам им еще полгода, и, если никто за это время не покажет полезных результатов, просто поставлю их друг против друга и посмотрю, кто выживет. Будет интересно узнать, что случится, если одного из пары убьют. У меня есть теория.

— У тебя всегда есть теория, – говорит Рид. – В паре Миддлтон – Чезвич мы ближе всего подобрались к управляемой воплощенной Доктрине. Даже попытки девочки навредить себе сработали в нашу пользу: он будет ее защищать, поэтому ее можно превратить в рычаг давления. Не спускай с них глаз. Если они проявят признаки следующей стадии сближения, возможно, нам придется вмешаться. А пока можем оставить их в покое. Посмотрим, что они станут делать, если дать им шанс существовать вместе без внешней угрозы.