Книга Миттельшпиль, страница 151 – Шеннон Макгвайр

Лифт в конце коридора – заманчивая ловушка. Если забежать в него, шансов выбраться уже не останется: Эрин нужно будет просто спуститься на следующий этаж и ждать. Лестница безопаснее; лестница позволяет видеть, что впереди. Поэтому, не сбавляя скорости, она врезается в дверь на лестничную площадку, распахнув ее силой удара, и спотыкается на первой ступеньке. Едва не упав, она успевает ухватиться за перила и начинает спускаться, стараясь бежать как можно быстрее.

Уже достаточно поздно, поэтому этажом ниже пусто, но студенты-химики всегда здесь: если б могли, студенты-химики жилибы в дополнительном корпусе. У них в лаборатории есть душ, что почти компенсирует отсутствие сотовой связи, и они эксперты в том, как приготовить горячую еду в стерильной посуде и не отравиться. (На самом деле они держат отдельный набор мензурок и посуды для кулинарных целей и регулярно едят из них, поражая посетителей). Наверняка там найдется хотя бы кто-то, кто сможет ей помочь.

Она бежит и слышит шаги за спиной. Ее преследовательница не торопится: ей это не нужно.

В столь поздний час дверь на лестничную клетку всегда открыта. Смита выбегает в коридор, точно такой же, как тот, что она только что покинула, и продолжает бежать. Впереди дверь лаборатории. Она открыта, и Смита слышит, что изнутри доносятся голоса. Она ускоряется еще сильнее, хотя могла бы поклясться, что это невозможно, мчится по коридору и, ухватившись за косяк, останавливается на пороге, дрожа и задыхаясь, пытаясь перевести дыхание и вспомнить, как составлять слова.

Внутри три студента-химика. Двое едят пиццу из коробки, третий делает «маргариту» в одном из лабораторных блендеров. Они не оборачиваются посмотреть, кто стоит у двери.

Смита втягивает в себя огромный глоток воздуха и хрипит:

— Пожалуйста, помогите.

Все продолжают заниматься тем, чем занимались, никто не оборачивается. Пожиратели пиццы продолжают есть, один смеется, когда другой, дурачась, растягивает плавленый сыр ниточкой от коробки до самого рта. Тот, кто делает «маргариту», говорит остальным что-то неразборчивое, продолжая смешивать ингредиенты.

— Пожалуйста! – на этот раз Смита кричит; ее крик эхом отдается в стенах лаборатории, его нельзя не заметить, его невозможно не услышать.

И никто не оборачивается.

Рука ложится ей на плечо и сжимает его, пока Смита не чувствует, как ключица сгибается под давлением. Как и студенты-химики, с которых она все еще не сводит беспомощный и безнадежный взгляд, Смита не оборачивается.

Губы Эрин касаются ее уха, и она говорит таким тоном, каким ведут дружескую беседу:

— Я тебя предупреждала. Я говорила, что ты уже стала призраком. Если бы ты осталась наверху, ты бы так и не поняла, насколько я была права. Теперь тебе предстоит сделать выбор.

— Пожалуйста, отпусти меня, – шепчет Смита.

— Уже слишком поздно. Слишком-слишком поздно. Но если я убью тебя здесь, они увидят кровь. Я не могу стерилизовать всю их лабораторию, пока они не ушли, даже под защитой Руки славы. Если я убью тебя здесь, мне придется убить и их. Ты этого хочешь?

«Да», – яростно думает Смита, глядя на студентов-химиков, которые смеются, кидаясь друг в друга кусочками пиццы, не подозревая, что всего в нескольких метрах от них нарушаются законы науки. То, что происходит, невозможно. Но она чувствует, как пальцы Эрин сжимают ее плечо, и понимает, что никакое отрицание не изменит реальности ее положения. Она умрет здесь. Все, что ей остается, – это вспомнить, как умереть достойно.