Книга Миттельшпиль, страница 186 – Шеннон Макгвайр

— Слушаю?

— О господи, это сработало! – раздается задыхающийся, взволнованный и такой юный голос.

Ее собственный голос. Доджер непонимающе хлопает ресницами. Хмурится. И говорит единственное, что может сказать в сложившихся обстоятельствах:

— Какого хрена тут происходит?

— О! Хм. Привет, Доджер из будущего. Это Доджер из прошлого. Точнее, Доджер из десятого декабря 2008 года. Я бы позвонила вчера, но после землетрясения связи практически не было. Я добиралась до Пало-Альто на попутках. Звоню из дома наших родителей. – Нервный смешок. – Это так странно. Я и раньше разговаривала с будущим, но сама звоню в первый раз. Как думаешь, это посчитают как междугородний?

Доджер тяжело опускается на пол. Она не помнит, чтобы делала подобный звонок, – совсем не помнит, – но с каждым словом другой Доджер ее все сильнее охватывает чувство дежавю. Она уверена, что к тому моменту, как положит трубку, она будет помнить разговор с обеих сторон. Математика меняется.

— Почему ты мне звонишь? Какты мне звонишь?

— Оу. Хм. После того как Роджер позвонил нам из будущего, я открыла наш календарь для планов на тридцать лет и обвела первую попавшуюся дату. Я бы не смогла объяснить, как пришла к решению, но интуитивная математика иногда не хуже математики из учебников, если работаешь не на оценку.

— А этот номер?

— Это ведь и мой номер тоже, просто еще нет. Я набрала самую логичную комбинацию, какую только смогла придумать.

Все это не имеет смысла, и потому каждая мелочь абсолютно осмысленна. Все, что говорит младшая Доджер, укладывается в понимание мира, каким его видит старшая Доджер, – мира, состоящего из математики. Просто время от времени математика устанавливает собственные правила – когда захочет. Математике это позволено.

— Зачем ты звонишь?

— А ты не знаешь?

— Думаю, нет, пока ты мне этого не скажешь. Для меня всего этого еще не было. Я – это будущее, но не твое будущее, пока ты не закончишь звонок.

Это должно ужасать – мысль, что она меняет уравнение, из которого следует ее реальность. Потому что что-то точноизменится. Она в этом уверена, как и в том, что с каждой секундой у нее все меньше шансов избежать превращения в будущее той девушки, которой она пока еще никогда не была.

(А кроме того – такое облегчение знать, что время можно вот так переписать. Теперь многое в ее жизни становится объяснимым. Хороший математик всегда готов перепроверить свою работу, изменить части, не соответствующие общему выражению. Вот что она сейчас делает. Просто… изменяет части и делает себя лучше. Она из прошлого стала бы звонить только для того, чтобы сделать будущее лучше.)

— Мне позвонил Роджер, – говорит ее прошлое «я», а Доджер в настоящем закрывает глаза и молча слушает каждое идеальное, болезненное слово.

Лента времени: 11:15 PST, 10 декабря 2008 года (семь лет назад, время разматывается)

Когда Доджер приходит в квартиру, там никого нет. Все окна разбиты. По фундаменту пошли новые трещины. Она быстро делает вычисления на земле, на узкой полоске, считающейся их двором (она могла бы проделать все это в уме, но написанному легче доверять), и решает, что, если она не будет тормозить, это достаточно безопасно. Если она почувствует запах газа или дыма или еще какой-нибудь запах, которого там быть не должно, она просто выйдет. А пока этого не случилось, она может поискать утешения в разрушенном привычном укладе и собрать свои вещи.