Книга Миттельшпиль, страница 201 – Шеннон Макгвайр

Роджер хмурится.

— Додж, что может быть хуже того землетрясения? Мы убили стольких людей просто потому, что не ведали, что творили. Что может быть настолько хуже, что землетрясение стало необходимым элементом?

— Полностью проявленная Доктрина Этоса под управлением людей, которые создали биологическое оружие и выпустили его в мир, чтобы поэкспериментировать с его возможностями, – отвечает Доджер, и внезапно в ее голосе прорезается сталь, будто она осознает суть задачи, функция за функцией. – Если верить Эрин, когда мы проявимся, мы станем сильнее. Вызвать землетрясение – без проблем. Но мы не хотели делать ничего подобного. Мы не хотели причинить людям боль. Но что случится, если такая сила попадет в руки тем, кому все равно? Кто бы ни решил нас создать, ему явно нельзя доверять. Землетрясение это подтверждает. Землетрясение означает: «Это ужасно, но теперь проявляйтесь, потому что иначе случится что-то еще похуже».

Роджер молчит. Доджер не двигается, она просто ждет. Из них двоих холодной можно назвать именно ее: именно она может все свести к числам, взвесить жизни сейчас и жизни потом. Доджер не гордится этой своей способностью и никогда по-настоящему ее не принимала. Но здесь и сейчас это важнее всего.

— Неужели нет способа сделать так, чтобы этого не случилось? – спрашивает он наконец.

— Думаю, нам нужно увидеть все уравнение целиком, прежде чем мы сможем это решить, – отвечает она. – Мы еще не закончили. Мы на середине задачи. Если мы дойдем до конца, если проявимся, может быть, мы сможем изменить больше, чем можем сейчас.

А может быть, и нет. Она не произносит эту часть фразы вслух, но Роджер все равно ее слышит – она заложена в паузы между словами, вылеплена из тишины и заминок. Он не хочет ее слышать. Порой недосказанность ранит больнее.

— Сколько людей должно погибнуть ради нас? – спрашивает он. – Как мы можем притворяться, что мы достаточно важны, чтобы это того стоило?

— Сколько еще людей погибнет, если мы исключим себя из уравнения и позволим кому-то другому обрести подобную силу? – возражает она. – Я знаю, что ты хороший человек. Я надеюсь, что я тоже хороший человек. Мы ничего не будем ломать ради удовольствия или потому что нам кто-то приказал. Мы не идеальны. Мы просто лучший вариант, который я вижу.

Роджер вздыхает. Достаточно всего одного шага, чтобы подойти к ней вплотную, одного шага – и он уже обнимает ее, прижимаясь лицом к ее плечу. Она крепко обнимает его в ответ, и они идеально совпадают – по месту и положению – две половинки одного платонически идеального целого. Их никогда не следовало разлучать, но они должны были быть вдалеке друг от друга, иначе они бы не стали личностями, иначе не смогли бы научиться заполнять недостающие места в собственных душах.

— Хорошо, – говорит Роджер. – Мы это сделаем.

Они продолжают обнимать друг друга, закрыв глаза, пока общая картина сознания не исчезает, и теперь они просто два тела на заднем сиденье, переплетенные, будто терновый куст, который невозможно распутать и лучше даже не трогать.

На переднем сиденье Эрин улыбается, и они едут дальше.

Лента времени: 22:31 CDT^[14], 16 июня 2016 года (тот же день)

— Понимаю, – говорит Ли. – Переберите пепел: ищите все, что может подсказать нам, куда они могли отправиться. Если найдете тело Эрин – свяжитесь со мной. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.