Книга Миттельшпиль, страница 228 – Шеннон Макгвайр

— Ага.

— А мы можем войти в несуществующее здание?

— Есть только один способ проверить.

Роджер снова смотрит на мерцающую призрачную лестницу и говорит с абсолютной уверенностью:

— Лестница есть. Лестница реальна. Лестница выдержит наш вес, и мы не упадем в океан, не утонем и не умрем от переохлаждения.

Мерцающая лестница теряет часть своего сияния, серебро и золото превращаются в полупрозрачный бетон, словно ступени снова становятся твердыми, словно он призвал их обратно в этот мир. Роджер осторожно делает первый шаг. Ступенька держит его, как и Доджер; он сказал ступеням стать настоящими, и теперь, чем бы они ни были, он может на них стоять.

Его сестра уже почти наверху. Он спешит за ней, и Эрин спешит следом, и все стихает, только море бьется о берег.

Лестница резко заканчивается. Доджер пробует ногой пустое пространство, но там ничего нет: лишь пустота, которая только и ждет, чтобы принять в свои объятия еще одно падающее тело. Она ставит ногу обратно, балансируя на узкой полоске из «почти», которая завела ее так далеко, и оглядывается на спешащего к ней Роджера.

— Лестница закончилась, – докладывает она.

— А что должно быть после? – Роджер останавливается прямо за ней, положив руки ей на плечи. Мир снова становится цветным – глубоким, ярким и беспредельным. – Ищи.

Доджер снова смотрит в пустое пространство перед собой, смотрит с новой точки зрения – глазами, которые могут понять, как далеко до горизонта, могут проследить и соизмерить каждую линию. На мгновение она крепко зажмуривается, потом открывает глаза и говорит:

— Здесь был лестничный пролет, откуда можно было попасть внутрь купален. Короткий проход, чтобы соленая вода не попадала внутрь, а затем дверь. Дверь должна была быть прямо здесь.

Она делает шаг в пустое пространство, протягивая руку к дверной ручке. Роджер крепче сжимает ее плечи, не сомневаясь, что она сейчас упадет… но затем отпускает ее. Они уже так далеко зашли, сделали столько всего, что казалось невозможным. Может, и это получится? И он отпускает ее и верит, что воздух ее удержит.

Доджер не падает.

Ее руки находят дверную ручку там, где дверной ручки нет, и вокруг ручки закручивается фрактальный цветок – это проявляется дверь. Цветок растет так быстро, что за ним трудно уследить, и встречается с такими же расцветающими участками тверди, распространяющимися от ног Доджер, прорисовывая пол, на котором она стоит, и стены, оправдывающие существование двери. Все это вначале мерцает ртутью и золотом, а потом меркнет, уступая место серо-коричневому, который делает предметы реальными, обладающими плотностью. Доджер открывает дверь. Проходит внутрь. Роджер входит за ней, а Эрин за ним, и все трое замирают, почти не дыша и не веря своим глазам: фракталы устремляются дальше, прорисовывая стены, окна, глубокие бассейны – воссоздавая прошлое.

— Вау, – говорит Доджер.

— Подтверждаю, – говорит Роджер.

— Охренеть, наконец-то, – говорит Эрин. Она проходит мимо них, и пол под ее ногами вполне прочный – это место, вызванное ими из небытия, теперь достаточно настоящее, чтобы выдержать ее вес. Она идет и осматривается, оценивая обстановку. – Нам нужно найти какое-нибудь место, где вы сможете работать. Я не знаю, что значит проявиться полностью, но, если вы собираетесь это сделать, вам нужно сделать это здесь и побыстрее.