Книга Миттельшпиль, страница 231 – Шеннон Макгвайр

— Хороший мальчик. Может быть, я тебя все-таки не убью.

Им нет нужды спускаться по утесу: купальни снова на своем месте, полностью материальные, сверкающие под солнцем. Ли Барроу входит прямо через парадную дверь.

Лента времени: 7:35 PDT, 17 июня 2016 года (и продолжается)

Времени на экскурсию по купальням нет, хотя все они с удовольствием бы их осмотрели, каждый по своим причинам. Роджер очарован историей этого места и мыслью о том, что они каким-то образом превратили слово в дело, а затем в материальную реальность. Доджер не может отвести глаз от углов, от математического совершенства конструкции, бетонного великолепия математики, которое проявляется повсюду вокруг. Эрин просто хочется узнать, где лучше всего спрятаться, когда появится Ли – а она должна скоро появиться. Вот почему у них нет времени (времени всегда не хватало).

Доджер ведет их через купальни, полуприкрыв глаза и вытянув руку, будто лозоходец, ищущий воду. Роджер и Эрин молча идут за ней. Отвлекать ее – только тратить время (времени всегда не хватает).

Они проходят через огромные помещения с пустыми бассейнами и попадают в длинную Г-образную комнату. Мебель то появляется, то исчезает, ей пока не хватает стабильности; похоже, здесь когда-то была гостиная. Огромные окна выходят на Тихий океан, можно наблюдать, как вода бьется о скалы. Доджер останавливается. Роджер и Эрин тоже останавливаются, вопросительно глядя на нее.

— Здесь. – Она подходит к стене и срывает кусок обоев. Обои отходят легко, целыми листами, ослабленные действием морского воздуха и собственной нереальностью. Они сгорели много лет назад. Конечно, они легко поддаются.

Роджер хочет присоединиться к ней, но Эрин ловит его за локоть. Оглянувшись, он обнаруживает, что она очень серьезно на него смотрит.

— Если все станет плохо, ты должен сказать, чтобы она перенесла вас обратно, – говорит она. – Она не сможет отказаться. Скажи ей, что это приказ. Скажи ей, что это команда. Скажи ей, что это требование. Она сделает это, и если ты в точности повторишь эти слова, то можешь забрать с собой что-то, что поможет нам в следующий раз.

— Откуда ты…

— Ты мне сказал. – На губах у нее не улыбка, а скорее гримаса боли. – Я Порядок, помнишь? Я вижу истертые и разрушенные места. Я вижу шрамы. Вы оба можете не знать, сколько раз мы уже все это делали, но у меня нет такой возможности. Я не помню вообще все, слава богу. Мне кажется, если бы я запоминала все, я бы убила вас обоих, лишь бы это закончилось. Но я запоминаю больше, чем вы. А иногда ты прямо говоришь мне запомнить что-нибудь для следующего раза.

— Например?

Ее улыбка меркнет.

— Не спрашивай меня об этом, Роджер. Ты отдавал такие приказы, что ты не хочешь знать. В шахматы играет Доджер, но именно ты говорил: «Это жертва ради общего блага». Если я скажу тебе, что ты сказал мне не менять, ты вспомнишь и возненавидишь себя. Поэтому не спрашивай меня. Ради тебя. Ради нее. Забудь.

Роджер пристально смотрит на нее, потом переводит взгляд на Доджер.

— Насколько плохо? – спрашивает он.

— Достаточно плохо.

— Ладно. Мне это не нравится, но… ладно.

— Хорошо. Иди помоги сестре захватить вселенную. Я приложу все силы, чтобы вас не убили раньше, чем вы успеете это сделать.

— Как?

Эрин улыбается, будто разрезая кожу ножом, и достает из-под рубашки пистолет.