Книга Миттельшпиль, страница 251 – Шеннон Макгвайр

В его голосе сквозит такое раздражение, что она даже смеется. Не открывая глаз, она говорит:

— Рид хочет разобрать нас на самые базовые составляющие, а затем внедрить их в тех, кого он приготовил нам на замену. И это закончится тем, что мы умрем, а они окажутся в полной заднице. Я бы не хотела, чтобы сумасшедший ученый что-то впихивал в меня только потому, что он думает, что это должно там быть. Мы наверняка можем что-то сделать.

— Можешь просчитать, как нам избавиться от веревок?

Доджер широко распахивает глаза. Около секунды она смотрит в потолок, а затем улыбается.

— Неплохая идея. Сейчас. – Она ерзает, пытаясь прощупать веревку, которой связана, затем снова смотрит на Роджера. – Смотри. Столы тридцать шесть дюймов в ширину и четыре в толщину. Это значит, что на один виток веревки вокруг стола, не учитывая нас, уходит восемьдесят дюймов. Добавляем сюда нашу геометрию…

Ее речь становится все быстрее и быстрее, так что Роджер уже не успевает воспринимать, что она говорит. Она всегда становится такой, когда дело касается математики, и он не станет ее перебивать, потому что способен считывать смысл того, что она имеет в виду, и в данном случае она говорит: «Я могу нас вытащить». Он наблюдает, как она изворачивается: чуть выдвигая плечо, на доли дюйма разводя руки в стороны. Она даже не касается узлов, чтобы освободиться, она задействует физику веревок и математику ситуации в целом. Он не уверен, что это сработает. Это кажется невозможным. Но разве хоть что-то из того, что они уже сделали, было возможно?

Вот что значит проявиться. Он начинает понимать, как они смогут жить в этом мире, когда все это закончится. Магия не обязательно должна быть искрометной и зрелищной. Иногда эффективнее всего действовать тонко.

— Теперь потянуть и… ха! – Доджер садится, веревки соскальзывают с нее вниз. Она обнажена и покрыта серебряными рунами, но это все мелочи по сравнению с тем, что она свободна.

Роджер отводит глаза, когда она бросается к нему, и старается не смотреть на нее, пока она его развязывает. Затем он садится, и они осматриваются. Комната больше, чем кажется на первый взгляд; пол разрисован созвездиями – своеобразное отражение звездного неба над головой. Стены украшены витражами, на которых изображены сцены из книжек Бейкер, но слегка измененные. Король кубков в одной руке держит жезл, а в другой – чашу. Принцесса-кукушка по-прежнему пепельно-серая, но она укутана в мантию противоборствующего волшебника, а цвет ее кожи – явный признак химического отравления, по телу пошли волдыри от прикосновений к вещам, которые ей не следовало красть.

На всех витражах Эйвери и Циб – ученики, получающие знания под руководством наставника. Вода, пробегая сквозь их руки, превращается в кровь, пыль – в воздух. Может быть, ему просто нужно было… попросить… и веревки превратились бы в ветер и небытие.

— Нам нужно перестать думать, что есть какие-то правила, – говорит он.

— Эти люди – вконец ненормальные,и я хочу обратно свою одежду, – говорит Доджер.

— Согласен, – говорит Роджер. – Выход здесь. Пойдем.

Они быстро пересекают комнату. Идти, не глядя друг на друга, удивительно легко – они просто моргают по очереди, и это позволяет им оставаться в настоящем, не рискуя увидеть то, чего видеть не следует.