Книга Миттельшпиль, страница 93 – Шеннон Макгвайр

Между ними повисает тишина. Если они позволят ей продлиться слишком долго, то уже не смогут освободиться. Роджер делает первое, что приходит в голову, – ставит шахматную доску на прибранную часть столика и спрашивает:

— Принесешь фигуры?

Она смеется – все будет хорошо. По крайней мере, сейчас все будет хорошо.

— Нет, принесу полный набор, – отвечает она. – Вместе с доской. Сразу ясно, что ты дилетант. Реально, Роджер.

Она проносится мимо него, в последний момент извернувшись так, чтобы не коснуться его плечом. Интересно, сколько нужно времени, чтобы физический контакт перестал вызывать у них дискомфорт. Интересно, смогут ли они так долго друг друга выносить. Меньше всего он хочет ее оттолкнуть или, наоборот, подтолкнуть к чему-то такому, что не обратить вспять. Доджер в футболке, и он заметил у нее на руках шрамы.

Сложно не думать, что он причастен к тому, что они там появились. Он знает, что он тут ни при чем. Но это ничего не меняет. Разум – несовершенный механизм, он получает информацию и делает с ней, что вздумается. Роджер не смог заметить вовремя, что Доджер одинока, а она чувствовала, что не нужна ему, события следовали своим чередом. Это не его вина. Это не могла быть его вина. Но он не понял, что что-то не так, а должен был понять. Непонятно, каким образом, но должен был.

Когда Доджер возвращается, Роджер уже вышел за стеклянную дверь, примостился на бетонной ступеньке, которую они называют крыльцом, и чешет старину Билла за ушами. Потрепанный котяра извивается, подставляя всего себя умелым пальцам Роджера, и мурчит так громко, что Доджер слышит его за несколько шагов.

— У тебя есть кот? – спрашивает она и кладет шахматы на стол.

— Сейчас нет, – отвечает он. – Общежитие не слишком подходит для того, чтобы заводить питомцев, а я только что переехал из кампуса. Но у моей последней девушки была кошка. Девушка взяла справку у психиатра, что ей нужна зоотерапия, а мы в основном проводили время у нее в комнате.

— О, – говорит Доджер. – Как ее звали?

— Цукини.

Доджер моргает.

Оглянувшись, Роджер видит выражение ее лица и разражается смехом.

— О господи, ну у тебя и лицо. Не девушку, Додж, а кошку. Кошку звали Цукини. То, что я сперва подумал про кошку, объясняет, почему мы расстались. Мы оба слишком уставали, и я приходил к ней погладить кошку, чтобы успокоить нервы. В конце концов Келли решила, что ей нужен парень, который будет гладить ее, а не Цукини, и наши пути разошлись. По-дружески.

Он умеет расставаться по-дружески. Все его отношения заканчивались по-дружески, включая отношения с Элисон, у которых было больше всего шансов закончиться ужасно неправильно, и всякий раз, когда они с Элисон встречались в коридоре или на занятиях, они были предельно вежливы друг с другом.

Расставаться по-дружески – одно из его величайших умений.

Доджер – исключение. Каждое их расставание невероятно травмировало их обоих. Он в последний раз треплет старину Билла, встает и, отступив на шаг назад, закрывает стеклянную дверь у него перед носом, но здоровенный котяра все равно пытается проникнуть внутрь – он подходит вплотную к стеклу и мяукает, не отрывая взгляда от Роджера.

— Тебе конец, – говорит Доджер, расставляя фигуры. Она делает это быстрыми, ловкими, отточенными движениями, практически не глядя на доску. Если вообще возможно на ощупь почувствовать разницу в цвете у двух пешек, абсолютно идентичных во всем остальном, то ровно это Доджер и делает. – Он чует лохов за версту, так что тебе конец. Была рада знакомству.