Книга По сложной прямой, страница 117 – Харитон Мамбурин

— Я брата очень любил, Витя, — скрежетнул мой дядя, — Но въехать на своем горбу в рай даже ему… не простил бы.

Никита не находил два радужных артефакта. Ему выдали целых три, выдали прямо у подъезда дома, в котором жил брат и его жена. Идея, предложенная самим Никитой, была проста как мир — после того, как Изотовы станут адаптантами, их навязанный психоз не позволит остаться им вместе. Он заберет Анатолия, возможно даже силой, ну а Аня станет ценным экспонатом для его начальства. Здесь, конечно, был ого-го какой вопрос насчет того, с какой стати в одном месте собрались аж три «радужных» артефакта и почему их тратят на подобное, но… Никита вопросов не задавал. Воткнув усыпленной парочке бруски измененного дерева, он отправился на одну из своих лежек, где и проделал то же самое с собой, справедливо рассчитывая, что ни один адаптант, чувствуя изменения, из дому не выйдет.

Все так и случилось. Чета Изотовых из дому не вышла, а, обдолбавшись возбудителями, принялась меня зачинать. Психоз не просто вышел в острую фазу, а выскочил в неё с размаху, погрузив моих дорогих родителей в навязанное безумие. А потом, отойдя от трансформации и начав разведывать обстановку вокруг брата, Никита узнал, что Анна Изотова беременна мной. Его начальство тоже узнало.

— Тогда-то всё и пропало, Витёк, — глаза сидящего напротив меня человека наполнились слезами, — Вот тогда-то…

Брата-находника не просто отозвали, его тут же взяли под стражу. Затем с помощью срочно приехавшего в город могущественного неосапианта был создан клон Никиты Павловича Изотова. Этот клон и пошёл на явку с повинной, в итоге угодив за решетку почти на двадцать лет, а самого Никиту отозвали в Африку. Через год он узнал о аварии, в которой погибла чета Изотовых. Банальная попытка похищения мексиканцами, банальный огонь команды прикрытия, ведшей машину, банальная контузия Анатолия, из-за чего тот не справился с собственными способностями, угробив себя и жену.

— Ты даже не представляешь, через что мы прошли с братом, Витя. Я в курсе, как ты жил в Ейске. Это, сучонок, была прекрасная жизнь… по сравнению с тем, через что мы прошли. Где мы это прошли. Только вот Толя всё предпочел забыть. Нашел себе бабу и решил, что прошлое прошло. И я прошёл вместе с этим прошлым. А я его ждал, племяш. Я целых десять проклятых лет ждал, когда у моего брата, этого трусливого жалкого дегенерата, проклюнется совесть. Что эта падла вспомнит о том, что каждый раз пихая свой хер куда-нибудь Аньке, он должен благодарить меня за то, что у него есть эта роскошь — нормально жить. Благодарить и помнить о том, что надо вернуть этот долг, хоть немного. Хоть чуть-чуть. Понимаешь, Витенька? Хоть чуть-чуть?

Какие откровения. Кроме потекшей крыши могу с уверенностью утверждать, что этот человек, которого я вижу впервые в жизни, знает обо мне слишком многое. Очень и очень многое. Можно сказать, знает всё. Но при этом шансы, что он имеет отношение к нашим службам и государству? Ниже нуля.

— Ни хера ты не понимаешь…, — качнул головой дядя, вставая со стула. Он подошёл ко мне, сжимая и разжимая кулаки, а потом, как следует размахнувшись, зарядил мне ногой по ребрам со всей дури. Я свалился набок, пережидая вспышку боли, но это было лишь началом.