Книга По сложной прямой, страница 115 – Харитон Мамбурин

— Вижу, ты понял, — улыбка адаптанта вновь стала с претензией на искренность, — А если ты начнешь хулиганить без смены формы, то я заморожу тебя без возможности моргать. Часа на четыре. Понял? Вот и хорошо.

Тем не менее, он, поставив кружку на пол рядом со мной, сначала отошёл в другой угол комнаты, захватив по дороге стул, уселся, а лишь затем, прищурившись, отменил свою способность.

Тело закололо. Аккуратно пошевелившись, я проверил свою подвижность, а затем сел по-турецки, хватаясь за кружку. Советский растворимый кофе, кислая мерзость, оставляющая на языке ощущение недорастворившегося порошка… но сейчас я её заглатывал жадно, как бультерьер свою какашку, когда боится, что хозяин отнимет. Не то чтобы мне льстила такая ассоциация, но вкус и консистенция напитка были бесподобно похожи.

Дядя, закурив сам, не пожалел метнуть пачку племяннику, попытавшись вдобавок попасть мне коробком спичек в лоб. Этот маневр был успешно заблокирован.

— Ты обо мне много знаешь. И не похоже, чтобы ты сидел в тюрьме последние двадцать лет, — спокойно проговорил я после пары глубоких затяжек. В ушах зашумело от длительного перерыва. Многие часы в сырой тьме гигантского подземного лабиринта внезапно стали казаться иллюзией.

— Что еще скажешь, умник? — криво усмехнулся мужчина.

— Слух ты тоже умеешь блокировать? — поинтересовался я, кивая на москвичей, — Не похоже, чтобы ты их пёр сюда, чтобы прикончить.

— Ты еще скажи, что готов обсудить условия сотрудничества и я прямо заплачу от восхищения, — криво хмыкнул неосап, — Или от сожаления. Мозгами ты явно пошёл не в родителей. Шириной кругозора, то есть.

— Я так рад твоей оценке…, — кисло улыбнулся я, вновь закуривая. Химия, бурлящая в крови, и так была не очень сильной, а теперь всё сильнее и сильнее сдавала позиции.

— Нет, серьезно! — аккуратно поставив пустую кружку на пол, весело хлопнул дядя ладонью по колену, — Тебе еще девятнадцати нет, ты только что из плена, где тебя накачали, и, спустя пять минут уже можешь спокойно общаться, причем ни с кем-нибудь, а со своим единственным родственником! Великолепная адаптация, племяш!

Я ничего не ответил, потому что невербальные сигналы, исходившие от этого человека, не давали никакой общей картины. Он не производил впечатление настороженного и готового к немедленному отпору бойца, как и не демонстрировал ни малейших физикомоторных подтверждений своих притязаний на родственника. Никакого особого желания общаться, точнее, что-либо рассказать, он тоже не демонстрировал, просто выдав похвалу и наблюдая, как я курю эту вторую сигарету. При всем моем жизненном опыте я просто… не понимал существо, расположившееся в другом конце комнаты. Он даже не ожидал реакции на его похвалу, а просто сидел, рассматривая меня блеклыми голубыми глазами.

Так продолжалось ровно до момента, пока я докурил.

— Ты всё? — вновь быстрая нейтральная улыбка при виде меня, нагло тушащего бычок об пол, — Замечательно!

И… знакомый прищур. Я тут же теряю контроль над собственным телом, а человек, назвавшийся Никитой Павловичем Изотовым, теряет его над своим лицом. Оно тут же становится из нейтрально-вежливого тяжелым, набрякшим, почти угрожающим.

— Ты вполне тянешь на гения, пацан, — хрипло и ломко проговаривает он, — Но… я не вчера родился. Твои глаза. Так смотрят на тех, кого давным-давно решили шлепнуть. У тебя нет сноровки, нет понимания как скрыть свой взгляд, но ты мне им рассказал достаточно. Впрочем… это ничего не меняет. Я, видишь ли, не нуждаюсь в том, чтобы ты мне отвечал. А так будет спокойнее.