Онлайн книга «По сложной прямой»
|
Ну что же, на каждую хитрую жопу находится своя… Тень подошедшего человека закрыла слабенький свет от призрака. Он, неторопливо прошагав к Колдуну, сначала, хмыкнув, попинал москвичей по ногам, а затем подошёл ко мне, тут же присев на корточки. И выдав: — Ну, здравствуй, племяш… Глава 19 Кровь — не водица… Язык не повернется сказать, что вторая жизнь у меня удалась. Не то чтобы я прямо жаловался и ныл, но живу я эту суку-собаку ну прямо как первую, нихерушеньки-то и не зная. И это, знаете ли, выебешивает на «ура», как любили говорить мои некоторые знакомые из другого мира. Нет, переродись я в нормальном Советском Союзе здорового человека, то… тоже бы ныл, видя, как тот разваливается, потом рвал бы жопу в девяностые, а удачно её порвав, ссал бы со страшной силой братков или вообще бы свалил в Америку, а там, грабанув пару человек, закупился бы акциями ай-ти контор. И, может быть, даже встречал своё тридцатилетие на знойных Багамах, попивая пафосный коктейль и имея свой хер заглоченным по самые яйца какой-нибудь знойной профессиональной красоткой с десятилетним стажем, которой на днях стукнуло 18 лет. Всё может быть. Перерождение, дорогая публика, вовсе не даёт гарантию того, что тебя в десять лет не собьет трамвай. В моем случае всё печальнее, так как трамвай может быть брошен… или, например, убежавший из тюрьмы дядя, ранее бегавший за артефактами в Дремучий, сам окажется невдолбенной силы адаптантом, который парализует в одну харю массу народа, а затем телепортирует себя, меня и двух долбанных москвичей в Стакомск буквально за четыре прыжка. Причем не на улицу сракой в мокрую и холодную грязь, а сразу на хату. То есть, в уютную двухкомнатную квартиру, в сухость, тепло и комфорт в меру толстого ковра. Вот за ковер, свет и сухость мне даже перехотелось его убивать. Секунд на 20. — Кофейку сделаю, Витёк! Обоим! — бодро крикнул за спину уходящий на кухню мужчина лет, эдак, 50-ти, оставляя нас троих валяться безвольными одеревеневшими куклами. Был он, как я успел заметить, внешне совершенно обыкновенным русским мужиком. Средний рост, худощавость, жилистость, могучая алопеция, сломанный пару раз нос, да трехдневная щетина. Всё, что я успел уловить за этот короткий промежуток времени. — Тэээкс…, — слегка озадаченно протянул вернувшийся Никита Павлович Изотов, перевернув меня ногой так, чтобы я его видел, — Кофейку бы нам выпить, племяш? Поговорить о том, о сём? Только как это сделать, если ты тот еще засранец, а? Хм… Сложный вопрос, конечно. Я же тебя по стенкам тут хоть и не размажу, но сил шею свернуть хватит с лихвой. Ты ведь явно не силового типа неосап, дядька… и прочностных свойств у тебя тоже нема. А значит, тебя надо кончать при первой же возможности, паралитика хренова… — О! Придумал! — насквозь фальшивым тоном и с такой же фальшивой улыбкой выдал этот кадр, — Ты же у нас парень сообразительный, да? Представь, что будет, если ты попытаешься сменить состояние, а я тебя заморожу вот прямо в самом начале? Реакция у меня, парень, просто отличная… а ты себя даже на двадцати кубах чувствуешь паршиво, да? Представь себе, каково будет, скажем, на пяти… Вот от такого подачи я напрягся не на шутку. Действительно, сжимать себя было очень неприятным, вплоть до ощущения нестерпимого запора наоборот, круто так замешанного с мигренью и головной болью. Я обычно ходил по краю этого ощущения, превращаясь в ВБГ и, как не тренировался, не мог себя ужать еще сильнее без совсем уж гадких ощущений. Если этот плешивый мудак меня «заморозит» в состоянии «развертки» … ууу… |