Книга По сложной прямой, страница 112 – Харитон Мамбурин

— Это… нарушение…прямого… приказа! — с ненавистью кричал ему в ответ один из дядек, — Я…

— Головка от *уя! — оборвал его «коготь», обращаясь к замершим солдатам, — У вас камеры работают? Хорошо! Я, Алексей Владимирович Спицын, собираюсь выполнить приказ! Но отказываюсь допускать к объекту государственного значения гражданских, не имеющих подтвержденной квалификации!

— Витя не дергайся, ударю, — отреагировала на мои шевеления Юлька, наставив на меня руку. Заметив дернувшихся «когтей», тут же уточнила, — Сильно ударю. Планы изменились.

— Не буду…, — выдохнул я, обмякая. Ну и кивнув заодно Сергею-Дуре, держащему в руке, направленной в сторону девушки-призрака, белесо-синюю вращающуюся сферу энергии. Эта штука очень хорошо летала и отлично взрывалась, создавая мощный воздушный толчок по окружающим, но вот тому, в кого она попадала, приходилось очень плохо. Точнее, совсем плохо. Энергетическая мясорубка мгновенного действия.

Дядьки выли больными шакалами и грозились всем, чем можно и нельзя, но вот остальные бойцы под их командованием проявляли серьезное непонимание такого поведения, что было даже ясно нехило ушибленному и отбитому мне. Людям и неосапиантам, прошедшим многие километры в темноте, было крайне непонятно желание притащившихся с ними шпаков приблизиться к смертельно опасному мне.

— Хватит! — наконец, не выдержал один из незнакомых мне мужиков, — Это похоже на фарс! Колдун, мы берем Симулянта и Окалину на себя, конвоируем сами, вы контролируете Георгия Некитовича и Валерия Павловича, раз у вас подозрения. Под вашу ответственность! Годится?

— Годится! — тут же охотно кивнул Колдун, — Держим дистанцию, никаких фокусов! Я просто не хочу…

— Да вы **ели!! — раненным зайцем завизжал один из дядек.

— Наверху разберемся, кто уху ел и сколько раз, — мрачно осклабился Дура, опуская руку с активированной способностью.

Брали меня на поруки жестко, но аккуратно, а на Юльку навели очередную энергетическую способность. Безусловно, все присутствующие были бы очень рады прикончить призрака просто потому, что жмыхнуть молнией Окалине стоило бы долю секунды, только вот брошенная Палатенцом фраза о том, что я, мол, её жених — очень неслабо всё поменяла. Хотя, в принципе, вытребовав себе штаны, точнее, разрешение раздеть один из собственноручно зашибленных цементным мешком трупов, я и вёл себя смирно, приняв после одевания еще одну инъекцию каких-то веществ. Впрочем, как и наручники, как три ствола в спину и угрозу Юльке.

Впрочем, основную массу внимания забирали идущие впереди люди Окалины, держащие под прицелом Георгия Никитича Лаханова и Валерия Павловича Века. Сказать, что тем это не нравилось — было ничего не сказать. Мы начали долгий спуск вниз, а эти два мужика продолжали разоряться, угрожая «когтям» всеми возможными и невозможными карами, среди которых расстрел всей семьи был далеко не самым страшным исходом. Такая истерика вызвала негромкое, но постоянное перешептывание среди тех, кто вёл меня с Юлькой.

И чем глубже мы спускались, тем веселее орали мужички. Под конец, они даже стали порываться подняться ко мне, но спецназеры Окалины очень нежно прервали эти суетливые телодвижения, а затем бодрый Дура пообещал, что если они продолжат нарушать шумовой режим на миссии, то поедут на плече у этого самого Дуры с кляпами, засунутыми по самые желудки. Это помогло.