Книга Двуногое всесилие, страница 65 – Харитон Мамбурин

Когда на пороге твоей, хоть и временной хаты, внезапно оказываются такие легенды как Афонов, Жаров и Лебедева… ты просто открываешь дверь пошире и зовешь их есть суп. Даже рыбный. Ты не можешь иначе, ты воспитан, буквально вырос в мире, где именно они — величайшие герои Земли. Каждый день, пока ты пил, ел, учился, трахался, и убивал людей по указанию своего майора — они каждый день спасали, строили, обновляли…

Вон, даже девчонки выпали в осадок при виде этой троицы. Кстати, если отрешиться от спёртого в зобу дыхания (тем более, что мне не надо дышать), то можно увидеть, что проходящие в квартиру люди напряжены. Более того, боятся. Не девчонок, стоящих с полуоткрытыми ртами, а меня, которого им пришлось оставить у себя за спиной, чтобы я мог закрыть дверь.

Надо же, у нас в гостях легенды.

Все трое выглядели так, как и должны выглядеть те, кто самоотверженно пахал всю свою жизнь на благо Родине. Не только ей, разумеется, мы же не дети, всё понимаем. Двое мужчин за сорок, выглядящие на шестьдесят, да женщина почти того же возраста, но хотя на полвека. Хронически уставшие, периодически забывающие, как выглядят их собственные дети. Сейчас? Рассеянно рассаживаясь на подносимых моими девчонками табуретках? Они стыдятся того, что вот так тратят время. Это уже профессиональная деформация, этого уже не изменишь.

Все трое так и не сказали ни слова, пока мы все не поели. Хорошая тут кухня, и стол хороший. Все-таки четыре взрослых человека и еще два, подростковых габаритов, далеко не на каждой кухне за столом поместятся. Бывал я в Питере вот в первой своей жизни, там такой анал-карнавал с этими кухнями, вы не поверите. Шесть квадратов. Шесть квадратных метров кухня! Как вспомню, так вздрогну.

Так, соберись, Витя. Вон уже все закурили, а Янлинь разливает кисель.

— Итак, товарищи, — подал я голос, — С каким именно ультиматумом вас прислало ко мне КСИ? Или КПХ? Давайте услышим его.

— Виктор, да? — негромким надломленным голосом проговорила Лебедева, — Нас не посылали с… ультиматумом. Или предложением. Или просьбой.

— Значит, вас послали просто меня уничтожить, — сделал вывод я и, судя по лицам собравшихся за столом, совершенно правильный. Иного предположить было бы сложно. Да, они герои труда, они знаменитости, они практически живые святые, но обратная сторона монеты? Афонов — величайший в мире телекинетик. Не самый сильный, но самый умелый, с самым широким спектром чувствительности манипуляций, виртуоз, каких мало. Его бы одного хватило, но так, как война совершенно не его профиль, ему в помощь передали величайшего металлокинетика Лебедеву и Жарова. Последний товарищ у нас отнюдь не повелитель огня, как тот же Любимов, он манипулирует температурой вообще, в самых широких пределах. Худший враг любого пожара на планете за последние тридцать два года. Но сжечь может еще как, да.

— Ты прав, парень, — Афонов улыбнулся своей «фирменной» почти виноватой улыбкой, — Мы должны были уничтожить всю квартиру. Я бы отделил её от дома, Надя бы окутала металлом, Володя бы начал нагревать. Плюс сжатие. До состояния плазмоида. Знаешь, что это такое?

— Угу.

— Мы еще можем это осуществить, Изотов, — тон голоса Жарова был куда менее дружелюбен, — Только с тобой, конечно, без девочек. И без дома.