Книга Укус Милосердия, страница 97 – Харитон Мамбурин

— Ненастоящее, да? — хмыкнул я, — Пустота, головокружение, сосущее ощущение в желудке, по женской части тоже, наверное, ноет.

— Когда мне станет… легче?

— С минуты на минуту.

Другим куда хуже, нужно проходить долгие курсы адаптации, практиковать различные методики, тренироваться. Но Алиса этому миру родная, её организму перестроиться удастся куда быстрее. Уже очухивается, как посмотрю.

— За что мне всё это… — пожаловалась Тарасова мусорной урне, куда только что сплюнула как хороший верблюд.

— Потому что нельзя быть красивой такой, — нагло соврал я, не собираясь рассказывать, как она сейчас выглядит для посторонних, — Идём «кока-колы» бахнем. И пожрём чего.

Эти слова оказали волшебное впечатление на тут же приободрившуюся девушку. Через пять минут, взяв себе в ларьке по два чебурека и по холодной литрушке американской отравы мы с извращенным удовольствием сожрали эту мерзость на лавочке в чем-то, напоминающем парк. Мимо нас шли люди, большей частью питерские и пьяные. Женщины с любопытством косились на меня, несмотря на то что я старательно прятал рожу под шляпу. Человечки очень любят высоких и худощавых.

— Уфф… — выдала моя спутница, стремительно скучнея после еды.

— Что такое?

— Не отпускает, — пожаловалась она, — Стало легче, но по-прежнему ощущение, как будто цыгане холодными медузами мне в душу блюют!

— А не, это уже нормальное состояние, — покивал я, — Смесь Петербурга и Низшего мира. Лучше уже не будет.

— Конраааад…

— Пойдем ловить такси. Пора к папочке.

— Конраа…

— Цыц. В машине не болтай.

Поймать «бомбилу» было проще, чем чихнуть. Тут охотников на пешеходов было полным-полно, правда, цены они пытались заряжать какие-то совсем безбожные. У меня даже сложилось впечатление, что согласись человек на первое предложение таксиста, то тот сразу увезет его в дурку. Предполагался торг, но даже так цену за провоз в область можно было сбить лишь до лишь немного не дотягивающей до «охренели!». Показав алчной морде извозчика деньги, я погрузил молча горюющее чадо на заднее сиденье, а сам сел спереди, тут же мстительно выключив таксисту говорилку пожеланием тишины.

Тот жутко обиделся, от чего и давил на газ со всей дури. Слабую и дохлую Алису мотало по всему широкому сиденью видавшей виды «волги», в салоне пахло табаком и немытыми людьми, а за окном стоял Питер. Я почти чувствовал страдания бедного «птенца». Это и требуется. Чем хуже она себя будет чувствовать — тем ниже шанс, что когда-нибудь попробует вернуться.

Это невозможно, но очевидно невозможно лишь для нас, вампиров. Изредка находятся отступники, желающие жить в Нижнем мире, но они тут быстро сходят с ума. Организм, привыкший к магии и мане, не терпит местной пустоты. Мстит за нее.

Домчав нас до задрипанного поселка, водила развернулся с пробуксовкой и рванул назад в город. Оглядевшись, я потянулся, взял грустную Тарасову за ручку, и повел горемыку в нужном направлении. Не давать же таксёру было точный адрес, куда нас доставить? Сейчас пройдемся с десяток километров и будем в гостях у Тарасова-старшего. Разумеется, моей спутнице такие новости не понравились, и она начала готовиться к Долгому Прочувствованному Монологу. Топая по дороге, я чутко следил краем глаза за жертвой, ожидая, когда она наберется смелости.