Книга Магия Слова, страница 20 – Владимир Батаев, Илай Шань

Дорога петляла так, что не всегда было понятно, спускаемся ли мы еще глубже в подземелье или же выходим на поверхность.

Вскоре я поравнялся с принцессой. Наши лошади шли бок-о-бок по широкой тропе, и волей-неволей мне пришлось завести с ней беседу.

Сложно это, учитывая мою робость в общении с противоположным полом. Одногруппница Танюха и сто филологинь с факультета, конечно, не в счет. Они — не девушки, а что-то вроде корешей, соратники в тяжком бою с Синтаксисом и древнерусской грамматикой.

Ульрика, если опустить то, что она — принцесса троглодитов и дочь главы клана, оказалась вполне обычной девчонкой.

Я даже осмелился спросить, почему к синкретистам такое неоднозначное отношение. Почему ими восхищаются, но их же опасаются и даже ненавидят.

— Синкретизм — это огромные возможности, которые даны узкой прослойке населения нашего мира, — пояснила Ульрика. — Естественно, особые способности всегда будут вызывать зависть. Но есть и другие причины. Что лежит в основе синкретической магии? Смешение и сочетание несочетаемого, за счет которого происходит изменение реальности. Я не слишком заумно объясняю?

— Чувствую себя на паре по философии. Вы такая умная и образованная, принцесса!

Ульрика покраснела от моей откровенной лести:

— Спасибо, я очень стараюсь не опозорить свой клан. Так вот, иногда резкое изменение реальности имеет нехорошие последствия. Не буду скрывать, их много. Особенно пугающе выглядит появление синкретических…ммм…существ.

— В смысле существ? Монстров?

— Именно. Часто встречаются человеко-собаки или волко-мухи, или рыбо-олени. Неприятно. А еще они агрессивные и опасные твари. Поэтому святой обязанностью мага является борьба с порождениями синкретизма. Уже через пару месяцев обучения в школе мы отправимся в дозор в лабиринт, подземелья, а, может, в лес.

— Час от часу не легче, а я-то думал, мы попали в симпатичный мирок меча и магии, населенный прекрасными эльфами, единорогами и феями.

— С эльфами скоро познакомишься, и вряд ли у тебя язык повернется назвать их прекрасными, — усмехнулась принцесса. — Единорогов принято держать в качестве тяжеловозов. Кстати, в этом нет ничего романтического. А что касается фей… За них тут мы, синкретисты.

— Но есть и те, кто против нас?

Принцесса напряглась и крепко сжала поводья:

— Есть… — и назвала слово, которое я не понял.

Я промолчал, решив, для себя, что буду звать этих неведомых врагов антисинкретистами или же просто астами.

Ульрика так сжимала поводья, что, казалось, ее руки вот-вот посинеют от напряжения.

Вдруг принцесса вырвалась вперед и жестом остановила отряд:

— В этом месте край владений моего клана. Через двадцать минут мы выйдем на поверхность. Я опасаюсь нападения. Лошади должны идти нога в ногу. Держим строй!

Я притормозил Мелисандру, дожидаясь Лота с Таней. Мы оказались в хвосте процессии, о чем я быстро пожалел.

Цок-цок — стучат копыта. Всадники двигаются молча. Я вдруг поймал себя на мысли, что в подземельях стало гораздо светлее. Или это самовнушение?

Кожей чувствую опасность, и когда это у меня обострилась интуиция?.. Через несколько минут мы подошли к каменным валунам, и мне захотелось броситься к принцессе. Предупредить…

Я уже рванул было к ней, но меня остановил Лот:

— Ты не слышал приказа, господин синкретист? Идем гуськом, сейчас ход начнет сужаться до размеров норы.