Книга Возрождение клана, страница 79 – Владимир Батаев, Илай Шань

— Как жаль, как жаль, — заохал Оглай. — Такой талант погибает. Вовремя ты пришел — вероятно, эльф не доживет до утра.

— Он в сознании?

— Иногда ненадолго приходит в себя, — махнул рукой лекарь. — Но через пару минут опять проваливается. Его клану уже сообщили о трагедии, но вряд ли родные застанут принца в живых.

— Неужели нет ни одного шанса?

Лекарь покачал головой:

— Он потерял слишком много крови, хотя инфекции нет. Но ты можешь облегчить его последние часы. Просто побудь рядом, поговори с другом.

Я присел на край кровати и налил воды себе из глиняного кувшина. Выпил залпом. Положил руку на грудь, прислушиваясь к бьющемуся сердцу. Я вдруг подумал, что еще никого не терял в мире Синкретизма. Мне уже пришлось делать сложный выбор и предавать. И даже убивать. Но не терять.

Лекарь вдруг остановился на пороге:

— А повезло эльфу, что не пришлось умирать в одиночестве, хоть и изгой. Хорошие у него друзья.

— Какие друзья? — рассеянно спросил я.

— Люди и не люди, — ответил Оглай. — Оставляю вас наедине. Моего внимания ждут другие больные.

Я налил еще стакан воды. Что это со мной? Рановато для сушняка после вина, выпитого с эльфийками.

Погладил бледную руку Раама, почему-то перевязанную бинтами. Бедняга… Если бы я только мог поделиться силой, как с Танюхой. Отдал бы, не задумываясь, только бы жил вредный эльф.

— Вампиреныш, не уходи…

Раам открыл глаза и выдавил:

— Друг… Поезжай ко мне и в пустоши…

— О чем ты? Я должен поехать в деревню черных эльфов?

— Сохрани! Друг, — прошептал принц. — И это не я, не я.

— Да знаю, что не ты устроил бойню в зале для танцев. Давно уже понял, что это было не в интересах клана черных эльфов. Да и мудаком перестал тебя считать. Что сохранить? Обломок артефакта? Ты спрятал его в лесной деревне? Но каким образом? Ты же не покидал пределов Школы.

— Неважно, — улыбнулся Раам и сжал мне руку. — Прощай, друг.

И тогда у меня помутилось в глазах. Потоком хлынули слезы. Я отхлебнул из стакана воды, чтобы подавить рыдания. Не время разнюниваться. Хотя бы в смертный час друга я должен быть мужиком, а не нытиком с филфака.

А потом я увидел в стакане дверь, заманчиво приоткрытую. Меня замутило от чувства нереальности происходящего. Чтобы вернуться в действительность, я вцепился в Раама. И с ужасом осознал, что почти не слышу его дыхания.

— Я пойду в мой мир и вернусь с лекарствами. Только не умирай!

И плевать, что будет потом. Хоть в тюрьму, хоть на эшафот, хоть домой, на Землю. Не могу я сидеть и глазами хлопать, когда на руках умирает человек. Ладно, не человек — черный эльф. Добуду лекарства. Что там надо: кровоостанавливающие, антибиотики?

Вдруг Раам снова открыл глаза и твердым голосом сказал:

— Не вздумай. Закрой дверь, сейчас же.

На миг я узнал своего старосту. И не смог пойти против его воли:

— Тебе решать, друг.

В ту же минуту дверь схлопнулась, а Раам, слегка улыбнувшись, закрыл глаза.

Я молча вышел из комнаты, не в силах попрощаться с ним. В коридоре догнал Оглая и попросил:

— Вы уж окажите услугу, сообщите, когда… это случится.

— Когда паренек умрет? — лекарь дружелюбно похлопал меня по плечу. — А ты и сам можешь это узнать. В двенадцать часов пополудни загляни в свое синкретическое устройство: в нем будут списки погибших.