Книга Пепельные следы, страница 14 – Александра Н. Пушкина

Из дома слышался гвалт, и, только зайдя внутрь, Сюзанн поняла, в чем дело. Из комнаты Анастасии вылетали отрезы дорогих тканей.

— Нет! Нет! Не то! – яростно кричала Агата. – Моя дочь должна быть если не лучшей, то хотя бы одной из лучших, мэтр!

— Конечно-конечно, простите, госпожа Иллерстром, – слышалось блеянье уважаемого портного. – Однако это все, что есть в наличии. У нас небогатый городок!

— И что вы мне предлагаете, мэтр?! Довольствоваться тем, что есть?!

— Ну-у-у… за некоторую дополнительную плату я мог бы… знаете, у моих друзей прекрасные плюдерхозе^[4], если вы понимаете, о чем я. Работенка эта, понятно, непростая, им нужно обеспечивать семьи, а на границах может быть опасно…

— Сколько? – холодно и зло отрезала Агата.

Помявшись еще немного и едва не доведя мачеху до белого каления, портной назвал сумму, от которой у Сюзанн перехватило дух. Откуда?! У отца нет таких денег! Неужели она заставит их голодать ради платья на один-единственный вечер для своей капризной дочурки?!

Мимо, тепло, но как-то затравленно улыбнувшись юной хозяйке, пробежала Русвита. Она сгребла в охапку ткани, выкинутые из комнаты Анастасии, и понесла их к повозке.

— Я подумаю, – надменно заявила наконец Агата, и у Сюз немного отлегло от сердца: быть может, мачеха не совсем еще выжила из ума. – И пришлю к вам записку сегодня вечером. Мы ведь успеем к балу, так?

— Конечно-конечно! Всенепременнейше! Если нужно, мои девочки будут работать ночь напролет, – подобострастно отозвался мэтр Кальцер. – Но платье будет готово точно в срок. Жду вашего ответа, госпожа Иллерстром. Приятного вечера, милые барышни.

Сюзанн услышала, как глупо захихикала Беатрикс, и поняла, что сейчас портной выйдет в коридор. Она не хотела столкнуться с ним и потому поскорее нырнула к себе.

Сюз тихо, но плотно прикрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной, словно боялась, что мэтр Кальцер заглянет в комнату, вслушалась в грузные, шаркающие шаги и выдохнула, когда они отдалились. Что-то неправильное бросилось ей в глаза, и девушка пристальнее посмотрела на пол. Там чернели полустертые отпечатки, будто кто-то залез в каминную золу и наследил. Но Сюз могла поклясться, что не видела ни одного отпечатка в коридоре. Быть может, их затоптали, смазали или… она просто их не заметила? Почему-то следы эти навевали смутную тревогу.

Сюзанн бросилась оттирать их с пола своей старой юбкой. Юбку она постирает, а вот идти за водой, встретив кого-то из «дорогих родственниц», или оставить пугающие черные отметины не было ни малейшего желания.

Агата, само собой, этот праздник игнорировала: для нее фермерские увеселения были чем-то дремучим, низким и не заслуживающим внимания. Того же мнения придерживалась и Анастасия, хотя когда-то, еще до того, как сестрица покрылась корочкой, а затем и панцирем материнского презрения к миру, Сюз казалось, что она не прочь повеселиться вместе со всеми. Теперь же ее занимали музицирование и этикет. Зато Беатрикс праздновала за двоих. В детстве она с радостью поддерживала любые забавы и обожала ярмарочные лакомства, а повзрослев, стала предпочитать симпатичных молодых людей. Агата пыталась бороться с ветреностью младшей дочери, но та всегда находила лазейку. В этот раз Беатрикс вызвалась отнести записку цирюльнику, хотя накануне даже пальцем не пошевелила, чтобы доставить послание мэтру Кальцеру. Ее мать, занятая гардеробом и подготовкой Анастасии, то ли не заметила хитрости дочери, то ли не пожелала обратить на нее внимание. Позже, когда начнется королевский выезд, они, конечно, окажутся в первых рядах, разодетые по последней моде, насколько это вообще возможно в маленьком провинциальном городке, но сейчас приготовления к балу были для Агаты куда важнее.