Книга Пепельные следы, страница 25 – Александра Н. Пушкина

Кто это? Неужели мачеха с сестрицами уже возвращаются?! В это Сюзанн не верила ни на зернышко проса. Даже если они что-то забыли, Агата скорее заставит дочерей пойти на бал голышом, чем рискнет нарушить этикет и опоздать.

Вынырнувшая из тумана карета и впрямь не напоминала наемный экипаж, подъехавший к поместью Иллерстром часом раньше. По глянцевым бокам черных лакированных фигурок и узоров, вырезанных на корпусе, скользили рыжие блики фонарей, а в промежутках, словно драгоценные жилы в пустой породе, мерцала позолота. Красно-охристое бархатное нутро ярко освещали спрятанные где-то под потолком свечные фонарики. Четверка вороных коней с лоснящейся шкурой не походила на обычных лошадей, так слаженно и бесшумно она несла карету вперед. Правивший ею кучер и вовсе навевал мысли о разбойниках из-за черного платка, закрывающего половину его лица. В то же время одежда и безупречная осанка скорее говорили о принадлежности мужчины к прислуге очень богатого семейства. Черный камзол без излишеств отливал шелковой нитью незаметных узоров. На запятках, также в черном, стоял подтянутый молчаливый лакей. Может, Сюз лишь показалось в туманных сумерках, но в воздухе вокруг них будто перетекал неуловимый темный дым. Сторожевой пес захлебнулся лаем и с визгом спрятался в конуре. Кнаббер продолжала хрипеть, но и она скоро замолкла.

Когда карета поравнялась с Сюзанн, лакей лихо спрыгнул на землю и с поклоном произнес:

— Юная госпожа Иллерстром?

— Кто вы? – Сюзанн отпрянула, чувствуя в мужчине что-то недоброе.

— Прошу простить меня, если напугал, – еще ниже склонился лакей. – Ее величество королева не увидела вас среди гостей и послала за вами. Если ваше здоровье не позволяет присутствовать на празднестве, мы доставим эту прискорбную весть во дворец. В ином же случае я имею честь пригласить вас на бал от имени королевы-матери.

Сюзанн растерялась. Мысли путались в голове. Почему она? Зачем королеве дочь лесничего? И как поразительно вовремя подоспела неожиданная подмога. От всего этого веяло не доброй сказкой, а плесневелым духом заброшенного старого погреба, и потому девушка не спешила соглашаться даже ради поисков отца. Однако отказывать коронованным особам нельзя, и она пробормотала первое, что пришло в голову:

— Простите, но… у меня нет пристойного платья…

Секундное молчание сперва показалось точкой в разговоре, но вдруг лакей выпрямился и шагнул к карете.

— Госпожа Кримхильда, прошу вас. Как и предполагала ее величество, понадобится ваша помощь.

Из алого нутра кареты выскользнула худощавая женщина неопределенного возраста, по всей видимости, камеристка королевы. Ее платье из того же материала, что и камзолы возницы и лакея, блеснуло узорами шелковой вышивки в свете фонарей. Однако черты ее разглядеть тоже не получалось: шляпка с большими полями и пышными перьями бросала чернильную тень на верхнюю половину лица. Через руку Кримхильды было перекинуто атласное бальное платье нежно-голубого, словно воды Иллерстрома в солнечный летний день, оттенка. Оно даже будто слабо светилось в окружающем полумраке.

— Позвольте помочь вам одеться к балу, юная госпожа, – смиренным голосом, от которого бросало в дрожь, предложила женщина.

— Но… – предприняла последнюю слабую попытку Сюзанн, – ведь бал уже начался. Я не могу появиться с опозданием и проявить неуважение к их величествам.