Книга Пепельные следы, страница 50 – Александра Н. Пушкина

— Конечно, он мог бы… умереть, скажем, от какой-нибудь «болезни», но другого наследника Штенненов у меня не было, и потом… я привязалась к мальчишке. Это глупо – совершать одни и те же ошибки снова и снова, но вытравить в себе нежность было мне не под силу.

Королева тяжело вздохнула, став удивительно похожей на обычную уставшую горожанку, присевшую на минутку отдохнуть от изнурительных трудов. Сделав еще один глоток вина, она продолжила:

— Кое-что я все же смогла изменить: он куда сильнее и умнее Георга, но слишком своеволен, и некоторые его пристрастия… могут вызвать недовольство дворян. Ему нужны вожжи, хотя бы на первых порах, но меня он больше не слушает, а среди фюрстов для него нет должного авторитета. Тут я и вспомнила о родной крови Горста, благо от недостатка ее страдать не приходится. Большинство детей либо не знатны, либо дурно воспитаны, а потому я обратила взор на твоего отца, Вальдера. Дворянин по крови, обучался и бывал при дворе, с титулом и землей – лучшего кандидата было не сыскать. К тому же я несколько раз встречалась с ним лично, чтобы понять, не ошиблась ли в выборе. И я была вознаграждена: умный, смелый, образованный и умеющий управлять Вальдер годился на роль государя как нельзя лучше.

— Но… простите меня, ваше величество, как же ваш сын и… Эйтель?! – Сюзанн понимала, что не должна говорить, не должна спрашивать, но сама мысль о перевороте, в котором отцу была уготована роль кровавого тирана, пугала.

— Георг? – ничуть не возмутившись вопросом, презрительно поморщилась королева. – С ним хлопот не возникнет. После отречения ему достаточно было бы небольшого замка в захолустье, и даже те, кому выгодно использовать его в борьбе за власть, вряд ли смогли бы вытащить его из этой раковины. Эйтель – другое дело. Он упрям и видит себя на троне. Но он также умен и пойдет на сделку – возможность остаться одним из Штенненов в обмен на десяток лет царствования истинного наследника Горста. За это время Райна получит желанную передышку и возможность подняться с колен, а Эйтель, быть может, научится чему-то дельному у настоящего короля. Я же смогу спокойно уйти следом за мужем. Либо – что ж, я пошла бы и на это – предать огласке его происхождение, и тогда у мальчишки больше не было бы прав на престол, а Вальдеру надлежало бы продолжить династию Штенненов. Он еще достаточно молод. Я знаю, что в нынешнем браке дело не в нем, твоя мачеха больше не может понести. Пусть он и однолюб, любви от него бы и не требовалось. Лишь произвести пару наследников с дочерью одного из знатных родов.

— Нет! – вырвалось у Сюзанн. – Что вы! Отец не пошел бы против его величества! Разве так можно? Это же… ваш сын! И Эйтель… вы говорили, что питаете к нему привязанность.

— Узнаю породу, – скупо улыбнулась королева. – Вальдер тоже оказался предан как пес. И это стало моей занозой.

Королева вдруг слишком резво для пожилой дамы вскочила с кресла, наклонилась к девушке и больно схватила ее за подбородок.

— Вы хоть понимаете, на что я готова ради этой страны?! Ради наследия Горста?! – Похоже, сейчас она спорила не с одной только дочерью лесничего. – Отступиться от собственной крови, чтобы спасти тысячи тысяч, сможет не каждая женщина! Но я королева, и это мой долг!