Книга Пепельные следы, страница 78 – Александра Н. Пушкина

К дому Сюзанн добралась уже в ранних сумерках. Поместье стояло тихое, словно затаилось, пытаясь стать незаметнее, надеясь, что нынешние беды обойдут его стороной. Кое-где в окнах тускло светил огонек свечи, но и только. В темной кухне стыл недавно потухший очаг, значит, Русвита ушла в город. Быть может, в лавку к мяснику, где теперь слушает сплетни его жены, ловя тревожные вести из замка? Что ж, тогда она будет предупреждена.

Сюзанн кинулась в свою комнату. Она не желала видеться ни с Агатой, ни с кем-то из сестер. От камина в гостиной, виляя хвостом, вышла Кнаббер и потыкалась длинным костистым носом в руку юной хозяйки.

— Хорошая девочка, – с грустью погладила ее Сюзанн. – Прости, что не могу как следует тебя приласкать.

Комната, серая в осенних сумерках и покинутая, осталась нетронутой со вчерашнего дня. Лишь куда-то исчезло роскошное платье, брошенное Сюзанн на кровать, да пожитки, видимо, спрятали обратно в сундук. «Или забрали?» – с каким-то затаенным страхом промелькнуло в мыслях. Но узел, связанный вчера, и правда лишь небрежно кинули в сундук.

Сюзанн подхватила их и только тут вдруг осознала, что она все еще в пепельных туфельках королевы. Их следовало снять. И, если бы на то имелось время, сжечь. Но времени не было, а значит, избавиться от них она не успеет. Только спрятать. Например, под ту половицу, что скрывала когда-то отцовский дневник.

В тот момент, когда Сюзанн уже собиралась снять левую туфельку, дверь скрипнула, и девушка чуть не вскрикнула от испуга. Но это была всего лишь Анастасия. Бледная, словно увидела мертвеца, хотя так оно и было сегодня во дворце, она судорожно обнимала подушку. Лицо Аны исказила гримаса неприязни.

— Что ты хотела, сестрица? – холодно спросила Сюзанн.

— Ты… – Анастасия захлебнулась обвинением, но быстро исправилась, вернув в голос уверенность: – Ты что натворила, безмозглая курица?! Из-за тебя… ты разрушила мою судьбу! Отобрала у меня принца, а теперь его по твоей вине убили!

Сюзанн взглянула на сводную сестру с огромной усталостью. Ей не было дела до детских обид Анастасии. Не теперь. Но та стояла в дверях, и, чтобы не драться с ней за право выйти из комнаты, Сюзанн примирительно произнесла:

— Прости. Я не хотела этого. Его высо… Эйтель захотел повелевать тем, чем повелевать нельзя, потому что оно непредсказуемо и опасно. Я виновна лишь в том, что не смогла его защитить.

Анастасия поморщилась, будто от кислого.

— Ты всегда была такой! Самоуверенной, эгоистичной! Ты хотела свободы – она у тебя была, захотела попасть во дворец – пожалуйста! Очаровать принца – он у твоих ног! Даже матушка… Все – ты, все – тебе! И только я, послушная дочь, вышколенная до безупречности, снова осталась ни с чем. Даже Беа, глупая распутная Беа уехала со своим дураком Штизелем! Я видела, как он сажал ее в свою карету после того кошмара, что мы пережили в замке. Не удивлюсь, если он сделает ее своей женушкой и они нарожают таких же тупых детишек! Но ты лишила меня всего!

— Ана, – спокойно и осторожно, как маленькому бешеному зверьку, сказала Сюзанн. – Принц не любил бы тебя. Он не любил и меня, ему нужна была только власть. Власть над кем-то. Надо мной, пепельными, страной. Ты счастлива, что избежала этого.

— Ложь! – вскрикнула Анастасия, и в ее голосе было столько боли и гнева, что Сюзанн отшатнулась. – Ты лжешь, чтобы я отпустила тебя, маленькая хитрая тварь!