Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 182 – Брендон Сандерсон

— Эй, Башня! – позвала Крадунья.

Снова возник столб пляшущего света, хотя девочка знала, что другие люди его не видят. Она чуть-чуть подглядывала в другую реальность. Это было как-то связано с тем, что случилось, когда она отправилась к Ночехранительнице, этой врушке-обманщице, не сдержавшей обещания.

— Да? – отозвался Сородич.

— Все спрены Культивации такие? – спросила Крадунья. – Или это мне достался друф?

— Что такое друф?

— Он.

— У всех видов спренов, Крадунья, личности сильно разнятся, – сказал Сородич. – Выходит, тебе достался друф. Что бы это ни значило.

Она хмыкнула, оглядывая Виндля.

— Мне нравится быть друфом, – заявил тот, выпятив подбородок, хотя у него и не было настоящего тела, только лозы да голова. – Вам повезло. Думаете, любой спрен стал бы терпеть ваши оскорбления?

— Это не оскорбления, – не согласилась Крадунья. – Это дразнилки.

— Тебе следовало бы быть благодарной, – сказала башня. – Виндль прав. Довольно малое число людей удостаивается привилегии Сияющих уз.

— Ой, да что ты знаешь? – отозвалась Крадунья. – Ты вообще здание.

— И что? – спросила башня.

— И в тебе пердят люди. Примерно постоянно. Готова поспорить, половина народу в комнате делают это прямо сейчас.

— Ты же понимаешь, – заметила башня, – что являешься местом обитания миллионов форм жизни. Они существуют у тебя в кишках, на коже, повсюду.

— Чего?! – не поняла Крадунья.

— О! – вклинился Виндль. – Я об этом слышал. Микробы, точно! Мудрость Вестников. Мне говорили, что люди с очень развитым и специфическим чувством живого способны их ощущать! Миллионы крошечных существ, обитающих у людей на коже.

— Они особенно любят волосяные луковицы, – сообщила башня. – Я чувствую их на тебе, Крадунья.

Девчонка ошалело уставилась на руки.

— И да, – добавил Сородич, – они проводят там всю свою жизнь. Едят отмершие чешуйки твоей кожи. Испражняются на тебя. Ты такая же башня, Крадунья, как и я. Как и каждый человек.

— В жизни не слыхала ничего более гадкого! – Она перевела взгляд на мальчика. – Эй, Гэв! А ты знал, что на нас живут миллионы крошечных существ?

— Гадость!

— Знаю! Круто!

— Ты только что говорила, – сказала башня, – что меня не стоит слушать, потому что во мне полно пердящих существ!

— Ну и?.. – спросила Крадунья.

— И в тебе тоже! Значит, и тебя не надо слушать!

— Гэв, нас надо слушать, когда мы говорим всякое? – спросила Крадунья. – В смысле, о важных вещах.

— Конечно нет, – ответил Гэв. – Мы же дети.

Крадунья обернулась к сияющему столбу света и пожала плечами.

— Честно говоря, совершенно не представляю, почему мне вздумалось начать с тобой общаться, – сказала башня.

— Все потому, что ты почувствовала на ней касание Культивации, – подсказал Виндль, совершенно не улавливая контекст жалоб башни.

Как обычно. Такой друф!

Но ведь…

Он правда терпит Крадунью. Буря свидетельница, она б себе такого не пожелала.

— Эй! – окликнула Крадунья Виндля. – Спасибо.

— За что? – спросил он, хмурясь.

Она вытянула руку, выставив и согнув два пальца клешней. Спрен поглядел на нее и распахнул глаза от потрясения. Дрожа, он сплел из лоз руку и протянул в ответ.

— Мне досталось тайное рукопожатие? – прошептал он.

— Только не распространяйся о нем, – предупредила Крадунья.

— Оно должно оставаться особенным, – добавил Гэв.