Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 254 – Брендон Сандерсон

— Тогда почему вы не сражаетесь с врагами? – требовательно спросил Сзет. – Что сталось со Священной Правдой?

Женщина улыбнулась:

— Я тебе завидую. О, как же я завидую, паломник, дарованной тебе возможности! Готовься проявить себя.

— Я это уже сделал, – ответил Сзет. – Я заслужил право носить Клинок Чести.

— И где же он?

Украден. Утрачен. В руках предателя Моаша. У Сзета остался лишь клинок, который он заслужил, произнеся свой Третий Идеал. Очевидно, шаманка это знала, поэтому он промолчал.

— Ты должен смыть с себя этот грех, паломник, прежде чем тебе будет предложена та блистательная возможность, – сказала она. – Девять лет в суровом краю камней. Посмотрим же, чему ты научился.

Она медленно пошла вперед, надвигаясь на него.

Отступив, Сзет отстегнул Кровь Ночи и рывком протянул Каладину:

— Подержи. Не вынимай из ножен. Не вмешивайся.

— Что ты делаешь? – спросил Каладин. – Что происходит?

— То, что, вероятно, должен сделать.

* * *

Азирские арбалетчики принялись стрелять прямо в контрольное здание сквозь дверные проемы. Адолину было хорошо видно в подзорную трубу, как в ответ брызнули красные молнии.

Буревые формы. От их выпущенной на волю силы контрольное здание засветилось, будто внезапно заряженная сфера. Адолин заморгал, пытаясь отследить, что произойдет дальше. И хотя он ожидал этого, но все равно пропустил момент появления свирепых форм, пока те не врезались в линию азирских пехотинцев.

Свирепые формы. Массивные, злобные певцы из числа лучших их бойцов. Не чета человеку в осколочном доспехе, но при росте в семь с лишним футов и благодаря невероятной форме, с повышенными силой и скоростью, они легко превосходили поджидавших их азирских копейщиков. Особенно копейщиков ослепленных, оглушенных и обожженных молниями.

Линия начала рассыпаться тотчас.

— Это произошло даже быстрее, чем я думал, – сказал Адолин письмоводительнице. – Подайте сигнал моему отряду поддержки, предупредите Мэй, чтобы была готова к появлению Небесных. И прикажите моим солдатам заходить внутрь, но не смешиваться с азирскими резервами.

— Так точно! – отозвалась Камина, которой он бросил подзорную трубу. – Сэр, где вы будете их ждать?

— Ждать? – переспросил Адолин, натягивая шлем.

И перемахнул через перила балкона.

Прыгать с тридцатифутовой высоты в осколочном доспехе было рискованно. Но Адолин ничего не мог поделать с приливом нервного возбуждения, накатившим в момент приземления. Броня выдержала, и считаные секунды спустя он уже несся в бой по открытой каменной платформе.

И… шквал! Прошло слишком много времени. Он позабыл, какую мощь придает доспех. Похоже, он двигался быстрее, чем запомнилось, с каждым шагом уносился все дальше вперед. Скрежетал сталью по камню. Мчался к кипящей впереди стычке. Туда, где…

Где азирцы держались.

Их линии прогнулись, а солдаты кричали. Однако вопреки его опасениям они сумели устоять под натиском вражеских войск. С трудом. Скоро их сломят. Молнии, массивные свирепые формы, за которыми потоком хлынули обычные боевые формы. Контрольное здание замигало частыми вспышками. С каждой из них появлялся новый взвод солдат и выбегал наружу, освобождая место для следующего.

Даже Адолин недооценил скорость, с которой противнику удавалось перебрасывать войска. Азирцы держались лучше, чем он ожидал, но свирепые формы усиленно давили в одном конкретном месте. Им требовалось прорвать кольцо азирских защитников, затем выплеснуться за его пределы и попытаться взять врага в окружение.