Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 266 – Брендон Сандерсон

— Я его не узнаю́, – сказал Адолин. – Раздобудьте ему мундир и официально включите в Кобальтовую гвардию. Он столкнулся нос к носу с Небесным и не растерялся.

— Будет сделано.

Колот посмотрел на императора, который по-прежнему восседал на возвышении, установленном возле паланкина. Переносной трон был богато украшен.

— Его пытались увести, когда началось сражение, – пояснил Колот, – но, как я понял, он отказался. И еще, полагаю, Кушкам доставит вам неприятностей. Он пришел в бешенство от того, как все обернулось.

Он махнул рукой в сторону: мускулистый азирский главнокомандующий с опущенной головой и поникшими плечами подходил к императору.

— Мне кажется, вы не вполне правы, – не согласился Адолин. – Пойдите проверьте, не спровоцировал ли я случайно бунт, дав солдатам в руки меч. И пусть поставят мой шатер где-нибудь рядом с нашими казармами. Ах да, и проследите, чтобы тяжело раненных азирцев подлечила новенькая Сияющая – ученица Мэй. С Кушкамом я все улажу.

— Уж лучше вы, – отозвался Колот, по-военному отдал честь и поспешил прочь.

За Адолином неотступно следовали письмоводительницы и двое телохранителей, но к такому положению вещей князь привык. Держа шлем под мышкой, он с лязгом протопал к Янагону со свитой – как раз вовремя, чтобы услышать доклад Кушкама.

— …Прослежу, чтобы пространство внутри загромоздили преградами, как советовал Холин, – говорил командующий, обращаясь к Нуре.

Он стоял перед императором на коленях, понурившись и вытянув в покаянном жесте руку, вокруг которой опадали лепестками цветов спрены стыда.

— Теперь я понимаю, что наша тактика была ошибочной. – Не поднимая головы, он бросил взгляд на Адолина. – Кроме того, я должен предложить…

— Позвольте вмешаться? – спросил князь, отвесив императору быстрый поклон. – Если не возражаете.

— Прошу, – ответил Янагон, выпрямляясь в кресле. – Какова ваша точка зрения, Адолин?

— Я впечатлен. У вас великолепные войска, ваше величество.

Кушкам угрюмо взглянул на князя.

— С учетом имеющихся у нас донесений впору усомниться в истинности данного утверждения, – изрекла Нура.

Она стояла рядом с креслом Верховного. Судя по виду ее одеяний, в таком облачении было ужасно жарко, хотя солнце уже клонилось к закату.

— Наши линии сразу прогнулись, – сказала она, – и не смогли ограничить маневры вражеских войск, из-за чего вам потребовалось нас спасать.

— Прошу прощения, Нура, – произнес Адолин, – но я осколочник. Прыгать в самую гущу, когда что-то пошло не так, – это, к шквалу, моя основная задача.

Обернувшись, он указал на роту азирцев, вышедших из купола зализывать раны, пока на дежурство вместо них заступили другие.

— Не знаю, сколько вам доводилось вести непосредственное наблюдение за полем боя, но любой план в любом сражении может пойти прахом. Стратегия главнокомандующего не сработала, но, когда это выяснилось, он и его войска быстро перестроились. Они переключились на следующий план и выстояли. Хорошо выполненная резкая смена стратегии подобного рода – одна из отличительных черт дисциплинированных и отменно подготовленных войск.

— Столь серьезная ошибка порождает вопросы к его компетентности, – не отступала Нура. – Вы были правы, а он заблуждался.

— А на других полях сражений ошибался я, – парировал Адолин. – Послушайте, Кушкам не привык к манере ведения боя Сплавленных и Царственных, что и создало сегодняшние трудности. Но он подстроился. Более того, мои же командиры полагали план Кушкама действенным. Произошедшее не делает его ни плохим офицером, ни плохим тактиком. Он совершил один неверный шаг, но потом исправил последствия. Возможность служить вместе с ним и его войсками – честь для меня.