Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 267 – Брендон Сандерсон

К облегчению Адолина, рядом с ним возник одинокий спрен искренности, похожий на раскрывающийся синий резной лист. Свидетельство того, что князь всем сердцем верит в свои слова. Все молча рассмотрели спрена, и Кушкам медленно поднялся с колен.

— Ну что ж, – изрек император, – полагаю, нам следует отпраздновать победу, пусть и не в столь… лихой манере, как ваши войска, Адолин. День остался за нами.

— Они вернутся, – сказал Кушкам, уставившись на Нуру. – Визирь, они могут попытаться снова прорваться сразу же, рассчитывая, что мы отдыхаем.

— Кушкам прав, – поддержал его Адолин. – У них есть большая свежая армия, ждущая битвы. После провала их молниеносной атаки они, вероятно, сообразят, что лучший ход с их стороны – попробовать нас измотать.

— Согласен, – поддакнул Кушкам. – Они перегруппируются, отдадут новые приказы и займутся планированием того, как сломить наше сопротивление: истребить защитников и прорваться. Ближайшие дни будут очень тяжелыми.

— Главнокомандующий, у меня есть кое-какие мысли насчет того, как нам подойти к делу, – сказал Адолин. – Если вы не против выслушать.

— Пожалуй, да, – ответил Кушкам.

Он поклонился императору, и тот жестом позволил ему удалиться.

Прежде чем последовать за ним, Адолин шагнул ближе к Янагону и тихо произнес:

— Говорят, вы не пожелали уйти, когда вас пытались заставить.

— Угу, – отозвался император и слегка выпрямился в кресле, будто вспомнив о необходимости держать осанку. – Я в самом деле считал, что лучше присутствовать здесь – в знак доверия войскам. – Он улыбнулся Адолину. – А еще… иногда хочется быть причастным к происходящему.

— Мой шатер будет тут, на площади, рядом с казармами, где разместили моих людей. Надо находиться поблизости, поскольку враг наверняка нападет ночью, чтобы прощупать нас. Хотите сделать так же?

Янагон заморгал:

— Вы… приглашаете меня на выезд с палатками?

— В армии это называется бивуак, – ответил Адолин с широкой улыбкой. – Между боями должно найтись немного времени. Я мог бы чуть-чуть вас потренировать. Дать помахать осколочным клинком, поносить доспех. Вам следует знать, как обращаться со всем этим, поскольку вы сами владеете несколькими комплектами.

Адолин был совершенно уверен, что императору не полагалось вот так таращиться, отвесив челюсть, с блеском в глазах. Секунду спустя Янагон взял себя в руки и взглянул на Нуру.

— Я бы этого не рекомендовала, – осторожно сказала она. – Вы не какой-нибудь восточный правитель. Вам не нужно стоять на передовой. Ваша роль в том, чтобы вдохновлять и вести за собой.

— Мы и не будем ставить его на передовую, Нура, – заверил Адолин, – если только в этом не возникнет крайней необходимости. Но ему примерно столько же лет, сколько было мне, когда я попробовал выиграть собственный клинок в поединке.

— Это другое, – возразила она. – Вы не представляли собой целую империю. Покуда император занимает трон, стоит Азимир. Без него нас поглотит хаос.

— Да, – ответил Адолин, – но это, шквал побери, конец. Если враг захватит город, не будет никакой империи. Вы же это понимаете?

Нура помедлила и осторожно спросила:

— И какой прок еще в одном подростке в боевой линии?

— Это как посмотреть, – ответил Адолин. – А если этот подросток – сам император, явившийся продемонстрировать войскам, насколько важна оборона? Подобный шаг может оказаться самым важным в его жизни. – Он перевел взгляд на Янагона. – Мне случалось видеть, как на поле боя выходил Гавилар: все глаза обращались к нему. Ему не было нужды поднимать клинок. Но когда воины знали, что он здесь, что он с ними, менялась сама их манера сражаться. У вас принято по-другому, но, может быть, стоит попробовать и так.