Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 346 – Брендон Сандерсон

— Он очень силен, – сказал Узор. – Лучший мечник, какого я знаю! И даже какого кто угодно знает!

Его слова отражали правду, но, увы, быть лучшим – это не всегда защищает. Порой это делает тебя мишенью.

Шаллан продолжала разглядывать облака, представляя в них…

Лицо Ба-Адо-Мишрам. Оно злобно уставилось на нее сверху. У Шаллан перехватило дыхание, и она бросила взгляд на Кредо, которая все это время неотрывно смотрела в том же направлении.

Спрен следила не за небесными угрями, а за лицом в облаках.

Ренарин вдруг вскрикнул и, пошатнувшись, поднялся. Значит, тоже заметил. Они с Рлайном поспешили к Шаллан. По пути к ним присоединились их спрены, выступив из теней, где любили скрываться, хотя не реже они каким-то образом забирались внутрь своих Сияющих.

— Лицо, – сказал Ренарин, махнув рукой туда, где только что сидел. – В узорах камня на земле.

— Такое же, как это? – уточнила Шаллан, кивком указав на небо.

Проследив за ее жестом, он выругался и присел на корточки.

— Пожалуй, нам стоит убраться с улицы, – предложил Рлайн.

— Если вы увидели ее на камнях, – заметила Шаллан, – значит она влияет на все видение целиком. В помещении мы ее лицо тоже найдем.

— Да, – согласился Рлайн. – Но что ты предпочтешь? Чтобы на тебя смотрело лицо с каменной стены или вот это?

— О! – воскликнул Узор. – Мне нравится огромное. Оно страшнее.

— Тебе это нравится? – Слова Рлайна прозвучали в бешеном ритме.

— Я решил, что мне нравится стиль, – пояснил Узор. – Это светоплетское понятие, в распознавании которого мы крайне хороши. – Он указал на небо. – Это стильно.

— Криптики, – тихо прокомментировал Глис.

И если уж такой, как он, находил Узора странным, это о многом говорило.

«Некоторые свои манеры, – заметила Сияющая с ноткой веселья, – он почерпнул у тебя. Мне кажется, это вызовет у тебя гордость».

Они переместились в пустое каменное строение с потеками крема на фасаде, похожими на свечной воск. С переходом области к людям подобные наросты счистили, о чем Шаллан пожалела. Естественные, оплавленные формы казались более любопытными, чем…

Это что, Вуаль хихикает над ней? Всего лишь за то, что ей понравилось причудливое здание? Дожили!

В этом доме вырос Рлайн. В отличие от комнаты Ренарина, здесь не было первоклассной мебели, но имелась корзина для вещей и добротный матрас в качестве постели.

— А это чье? – спросил Ренарин, махнув рукой в сторону кровати поменьше. – Брата или сестры?

— Гончей, – ответил Рлайн. – Я в юности разводил рубигончих. Когда уходили в Нарак, пришлось их выпустить.

— Рубигончие, – повторил Ренарин. – Я о тебе этого не знал.

— С ними я ладил лучше, чем с соплеменниками, – пожал плечами Рлайн, усаживаясь на кровать, которая теперь стала ему откровенно мала. – Забавно. В трудовой форме эта кровать была для меня такой просторной. Но сейчас такое тело кажется правильным, поэтому трудно примириться с тем, что моя идеальная кровать мне не по размеру.

— Ты правда здесь вырос? – спросила Шаллан, оглядываясь по сторонам в поисках лица Мишрам.

Она нашла его в трех разных местах, будто бы вписанным в природные узоры камня.

— Провел тут все детство, – ответил Рлайн. – Когда родители погибли в наводнении, остался один. Странный парень, живший со своими рубигончими…

— Трудно было? – спросил Ренарин. – Ребенком?