Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 348 – Брендон Сандерсон

«Нас пытаются сломить, – думал Адолин. – Не давай им этого сделать».

Тем не менее игнорировать рои спренов изнеможения было трудно. Миновало всего два дня, но Адолина уже понемногу терзали тревожные мысли. О загадочных войсках, досадивших их подкреплениям. О слишком высоких потерях среди солдат. О том, что он обречен покинуть еще один город.

Здесь, на торговой площади, было красиво. Тут и там мерцали десятки костров в маленьких переносных очагах, предоставленных азирцами, и в каждом танцевал собственный спрен пламени. С севера дул прохладный влажный ветер. Адолин получал от него удовольствие, как от грустного напоминания о местах, где жил прежде. Расколотые равнины, потом Уритиру – и там, и там было холоднее, чем у него на родине. Сколько времени прошло с тех пор, как он жил в Алеткаре? Он едва возмужал, когда отправился воевать на Расколотые равнины. Конечно, один раз он вернулся в Холинар. И город пылал, когда Адолин покидал его.

Шквал! Он пытался расслабиться, но на него внезапно будто бы навалился немыслимый груз. Воспоминания. В его жизни случалось немало неудач, но Холинар отличался от прочих. Ошибки совершает каждый. Но не каждый оставляет свой город врагу. Город, в котором он, Адолин, стал бы королем. Если бы не бросил его – и трон, и страну.

В то же время не каждый убивал другого великого князя в безлюдном коридоре. Пусть Адолин не отрекался от своего поступка и совершил бы его снова, он тоже являлся частью того груза. Человек получше, вероятно, нашел бы иной способ. И уж точно не стал бы скрывать содеянное, как сделал Адолин.

Он остановился, скучая по Шаллан. Он ощущал обдувавший его прохладный ветер и жалел, что не знает его имени, ведь имя есть у всего. В последнее время он не вполне был уверен в собственном.

— Великий князь Адолин? – раздался рядом чей-то голос.

Он обернулся и с изумлением увидел, что к нему приближается Нура, главный визирь. Ее узорчатые одежды сливались с ночными тенями. Он вяло подумал, не дает ли это азирским солдатам преимущество в темноте.

— Да? – откликнулся Адолин.

— Я пришла попросить вас об одолжении, – сказала пожилая женщина, подходя ближе; ее озарял лишь зеленый лунный свет, поскольку ни у нее, ни у Адолина не было ни фонаря, ни сферы. – Не соблаговолите ли вы прекратить совращать Верховного? Вы ввергаете его в замешательство и сводите на нет наши попытки вести его в верном направлении.

Адолин вновь повернулся к ветру и естественным образом встал в стойку вольно. Солдатские манеры солдатского сына.

— Правда ли, здесь, в Азимире, луны кажутся больше?

— Мне, честное слово, неоткуда это знать, светлорд.

Адолин хмыкнул, потом, сохраняя стойку, переступил с ноги на ногу, обратившись лицом к величественному шатру императора.

— Нура, что, по-вашему, нужно Янагону?

— Заботливые наставления, – ответила она, – чтобы он обеспечивал стабильность империи, а империя могла обеспечить стабильность ему.

— Звучит как умная цитата откуда-то.

— Из моего же эссе, – призналась Нура, – которое я написала, подав заявление на свою нынешнюю должность. Адолин… пока император занимает трон, стоит Азимир. Это одно из главных наших кредо. Ему до́лжно сидеть и править, а не изображать из себя солдата.

— Что ж, – произнес Адолин, разглядывая шатер, озаренный изнутри ровным сиянием сфер, отчего светился целиком, будто фонарь. – Сидение там, возможно, нужно императору и империи. Но я ведь спросил о другом.