Книга Слова сияния, страница 238 – Брендон Сандерсон

Убийца изумленно охнул.

В этот миг Каладин врезался в него, использовав свой вес и движущую силу, чтобы отбросить шинца к стене. Только вот там не было стены. Они угодили в то место, где убийца проделал себе вход в коридор.

И оба вывалились в пустоту.

Но можно и такое учинить:

Потоки спренов с нашими объединить.

Обещанное может получиться.

Сумеем ли итога мы добиться?

Вопрос не в том, что спрены могут захотеть иного,

А в том, отважимся ли мы объединиться снова?

Из «Песни спренов» слушателей, строфа 10

Каладин падал вместе с дождем.

Он вцепился в желтовато-белые одежды убийцы единственной послушной рукой. Осколочный клинок шинца превратился в облачко тумана рядом с ними, и вдвоем они с бешеной скоростью неслись к земле, что была в сотне футов внизу.

Шторм внутри Каладина почти утих. Слишком мало буресвета!

Убийца внезапно засиял.

«У него есть сферы».

Кэл резко вдохнул, и свет заструился из кошелей на поясе убийцы. Шинец начал пинать Каладина, пока в него перетекал свет. Захвата одной рукой было недостаточно, и капитана отбросило в сторону.

Потом был удар.

Удар оказался сильным. Он не успел подготовиться, не успел собраться. Он рухнул на холодный мокрый камень, и в глазах у него рассыпались искры.

Миг спустя зрение прояснилось, и Каладин обнаружил, что лежит на камнях у основания склона, ведущего к королевскому дворцу, и его поливает ласковый дождь. Он посмотрел на далекий огонек в дыре в стене наверху. Выжил.

«Вот и ответ на один из вопросов», – подумал юноша, с трудом поднимаясь на колени на мокрых камнях. Буресвет уже трудился над его кожей – правый бок был весь изодран. Он что-то сломал в плече и теперь чувствовал, как оно исцеляется, как медленно уходит жгучая боль.

Но правое предплечье и кисть, слабо освещенные буресветом, что струился от остального его тела, были по-прежнему тускло-серыми. Эта его часть не светилась, словно погасшая свеча в ряду с горящими. Он ее не чувствовал; даже пальцами шевельнуть не мог. Они безвольно болтались, пока он баюкал руку.

Поблизости под дождем стоял Убийца в Белом. Он каким-то образом сумел перевернуться в воздухе и приземлился на ноги, грациозно. У этого человека был такой опыт в использовании его возможностей, что Каладин казался по сравнению с ним новобранцем.

Убийца повернулся к нему и вдруг застыл. Он что-то негромко и хрипло проговорил на языке, которого юноша не понимал, со множеством свистящих и шипящих звуков.

«Надо пошевеливаться, – подумал Каладин. – Пока он не призвал опять свой клинок».

К несчастью, ужас от потери руки почти парализовал его. Больше никаких битв с копьем. Никаких операций. Обе личности, которыми он выучился быть, потеряны навсегда.

Только вот… он почти чувствовал, что…

— Я тебя сплел? – спросил убийца на алетийском языке, с акцентом. Его глаза потемнели, утратили сходство с бледно-синими сапфирами. – С землей? Но почему ты не умер при падении? Нет. Значит, я сплел тебя с верхом. Немыслимо. – Он шагнул назад.

Момент изумления. Момент жизни. Возможно… Каладин чувствовал, как работает свет, как стихия внутри него ярится и бьется о некую преграду. Он стиснул зубы и каким-то образом… сдвинул ее.

К его руке вернулся цвет, и холодная боль внезапно затопила предплечье, кисть, пальцы. Кожа начала излучать буресвет.