Книга Слова сияния, страница 241 – Брендон Сандерсон

— Он хочет убить меня, – сказал Элокар.

Он стоял к ним спиной, но Каладин видел в его руке чашу. Король осушил ее до дна, потом тотчас же заново наполнил из кувшина. Темно-фиолетовое вино. Рука Элокара дрожала, пока он наливал.

Каладин посмотрел на Далинара. Великий князь все слышал. Этот Сзет пришел не за королем, а за Далинаром.

Князь не стал поправлять короля, и Каладин тоже промолчал.

— Что мы будем делать, если он вернется? – спросил Адолин.

— Не знаю. – Далинар уселся обратно на кушетку рядом с сыном. – Я не знаю…

«Займись его ранами, – прошептал Каладину голос его отца, лекаря. – Зашей щеку. Вправь нос».

У него был долг поважнее. Капитан вынудил себя встать, хотя ощущение было такое, словно его нагрузили свинцовыми гирями, и взял копье у одного из стражей у двери.

— Почему в коридорах так тихо? – спросил он Моаша. – Ты знаешь, где слуги?

— Великий князь, – ответил тот, кивая на Далинара, – послал пару человек в комнаты слуг, чтобы они вывели всех из дворца. Он подумал, что если убийца вернется, то может начать убивать всех подряд. Решил, что чем больше людей покинут здание, тем меньше случайных жертв.

Каладин кивнул, взял сферную лампу и вышел в коридор:

— Оставайтесь здесь. Я должен кое-что сделать.

Когда мостовик ушел, Адолин обмяк на своей кушетке. Каладин, разумеется, ничего не объяснил и не попросил у короля позволения удалиться. Забери его буря, он считает себя выше светлоглазых. Нет, наглец мнит себя выше короля, шквал побери!

«Но ведь он сражался рядом с тобой», – напомнил внутренний голос.

Сколько людей, светлоглазых или темноглазых, не побоялись бы выйти против осколочника?

Обеспокоенный, Адолин уставился в потолок. Он не мог видеть того, что помнил. Да и вообще, был не в себе после падения с потолка. Разумеется, шинец не рассек руку Каладина своим осколочным клинком. Рука ведь в полном порядке, в конце концов.

Но куда подевался рукав?

«Он упал вместе с убийцей, – подумал Адолин. – Он сражался и изобразил ранение, которого не было на самом деле». Не могло ли все это быть частями какого-то хитрого плана?

«Прекрати, – приказал он себе. – Станешь параноиком, как Элокар».

Он посмотрел на короля, который с бледным видом уставился на пустую чашу из-под вина. Неужели его величество и впрямь осушил весь кувшин? Элокар прошел к своей спальне, где наверняка было еще вино, и распахнул дверь.

Навани ахнула, и король застыл на месте. Повернулся к створке. На ее задней части кто-то расцарапал древесину ножом, и кривые линии складывались в ряд глифов.

Адолин встал. Несколько глифов были цифрами, ведь так?

— «Тридцать восемь дней, – прочитал Ренарин. – Всем народам конец».

Каладин устало шел по дворцовым коридорам, повторяя путь, по которому вел остальных совсем недавно. Вниз, к кухням, потом в коридор, где в стене прорезана дыра. Мимо места, где на полу остались пятна крови Далинара, к перекрестку.

Там лежало тело Бельда. Капитан присел, перевернул труп. Глаза были выжжены. Над мертвыми глазами – татуировки свободы, которые придумал Каладин.

Он зажмурился. «Я тебя подвел…» Лысоватый мужчина с квадратным лицом пережил Четвертый мост и спасение войска Далинара. Он пережил настоящую Преисподнюю и пал здесь, став жертвой убийцы – того, кто обладает силой, которую не должен иметь.