Книга Слова сияния, страница 239 – Брендон Сандерсон

— Нет… – прошептал убийца. – Нет!

Что бы Каладин ни сделал со своей рукой, это поглотило бо́льшую часть его света, и общее сияние его тела потускнело. Все еще на коленях, Каладин стиснул зубы и схватился за висевший на поясе нож. Но хватка его была слаба, и он едва не выронил оружия, достав из ножен.

Юноша переложил нож в левую руку. Придется как-то справиться.

Он рывком поднялся на ноги и атаковал убийцу. «Надо ударить его быстро, чтобы получить хоть один шанс».

Шинец отпрыгнул назад, взмыв на добрые десять футов, и его белые одежды затрепетали в ночи. Он приземлился, гибкий и грациозный, в его руке появился осколочный клинок.

— Что ты такое? – требовательно спросил он.

— То же, что и ты, – ответил Каладин. Он почувствовал тошноту, но вынудил себя держаться. – Ветробегун.

— Этого не может быть.

Капитан поднял нож; от его кожи исходили последние завитки буресвета. Моросящий дождь все лил и лил.

Убийца попятился, его глаза сделались такими огромными, словно Кэл превратился в ущельного демона.

— Они сказали – я лжец! – закричал он. – Они сказали – я ошибаюсь! Сзет-сын-сына-Валлано… Неправедник. Они назвали меня неправедником!

Каладин шагнул вперед, стараясь выглядеть грозно и надеясь, что буресвета хватит на то, чтобы произвести устрашающее впечатление. Он выдохнул облачко, которое слабо засветилось в ночной тьме.

Убийца продолжал пятиться сквозь лужу.

— Они вернулись? – требовательно спросил он. – Они все вернулись?

— Да.

Ответ казался правильным. По крайней мере, для того, чтобы выжить.

Шинец задержал на нем взгляд еще на миг, потом повернулся и убежал. Каладин проследил за тем, как светящаяся фигурка сначала бежала и вдруг взмыла в небо. Убийца в Белом исчез на востоке яркой искрой.

— Вот буря!.. – пробормотал Каладин и, выдохнув последний буресвет, рухнул без чувств.

Когда он пришел в себя, рядом на каменистой земле стояла Сил, уперев руки в бока.

— Спишь на дежурстве?

Каладин застонал и сел. Он чувствовал себя ужасно слабым, но был жив. Вот и хорошо. Юноша поднял руку, но теперь, когда буресвет погас, в темноте ничего нельзя было разглядеть.

Пальцы двигались. Кисть и предплечье болели, но это была самая восхитительная боль из всех, что он когда-либо испытывал.

— Я исцелился, – прошептал Кэл и закашлялся. – Я исцелился от раны, нанесенной осколочным клинком. Почему ты не сказала, что я могу это делать?

— Потому что не знала, что ты можешь это делать, пока ты это не сделал, дурачок, – сказала она с таким видом, словно это был самый очевидный факт в целом мире. Потом ее голос смягчился. – Там, наверху, есть мертвые.

Каладин кивнул. Сможет ли он идти? Парень сумел подняться и медленно двинулся вокруг основания Пика, к ступеням на другой стороне. Сил взволнованно летела рядом. Когда он пошел по ступеням, силы потихоньку начали возвращаться. Ему пришлось несколько раз остановиться перевести дух. Во время одной из остановок он оторвал рукав куртки, чтобы скрыть разрез от осколочного клинка.

Каладин добрался до вершины, в глубине души опасаясь, что найдет там только трупы. Коридоры были тихими. Ни криков, ни стражей. Ничего. Он продолжал идти в одиночестве, пока не увидел впереди свет.

— Стоять! – крикнул дрожащий голос. Март из Четвертого моста. – Ты, в темноте! Назови себя!