Книга Слова сияния, страница 575 – Брендон Сандерсон

Лан * Эшонай * Таравангиан

Поздравляю, – сказал брат Лан. – Ты добилась самой легкой работы в мире.

Молодая жрица, поджав губы, окинула его взглядом с головы до ног. Она явно не ожидала, что новый наставник будет тучным, слегка пьяным и зевающим.

— Вы и есть… старший ревнитель, которому меня приписали?

— «К которому», а не «которому», – поправил брат Лан, обняв девушку за плечи. – Тебе придется следить за языком – вплоть до мелочей. Королеве Эсудан нравится видеть вокруг себя утонченных людей. Рядом с ними она кажется самой себе такой же утонченной. Моя задача состоит в том, чтобы обучить тебя всем важным вещам.

— Я была ревнительницей здесь, в Холинаре, в течение года, – напомнила она. – Сомневаюсь, что мне вообще нужно чему-то учиться…

— Да-да, – перебил ее брат Лан, уводя прочь от входа в монастырь. – Просто, видишь ли, твои вышестоящие считают, что тебя надо слегка направить в нужную сторону. Оказаться в свите самой королевы – чудесная привилегия! И ты, насколько я понял, добивалась ее с достаточной… э-э… настойчивостью.

Она шла рядом с ним, и каждый ее шаг выдавал колебания. Или, возможно, смятение. Они вступили в Круг Воспоминаний, круглую комнату с десятью лампами на стенах, по одной на каждое из Древних эпохальных королевств. Одиннадцатая лампа представляла Чертоги Спокойствия, а большая церемониальная замочная скважина в стене символизировала собой божественное указание ревнителям игнорировать границы и вглядываться прямиком в людские души… или что-то вроде этого. Брат Лан, по правде говоря, не был уверен.

Выйдя из Круга Воспоминаний, они оказались в одной из крытых галерей между монастырскими зданиями. По крышам стучал дождик. С последней террасы, «солнечной тропы», открывался отличный вид на Холинар – по крайней мере, в ясный день. Даже сегодня Лан мог разглядеть значительную часть города, поскольку и храм, и королевский дворец располагались на плоской вершине холма.

Некоторые утверждали, что сам Всемогущий обрисовал очертания Холинара в камне, плавными движениями пальца удаляя куски скал. Лан спрашивал себя, насколько он был пьян в тот момент. О, город красив, но это красота, которую творит художник, будучи не в ладах с головой. Поверхность камня обрела форму череды холмов и долин с крутыми склонами, а когда его рассекали, проявлялись тысячи блестящих разноцветных пластов – красных, белых, желтых и оранжевых.

Самыми восхитительными образованиями были ветролезвия – громадные, изогнутые скалы, выступавшие тут и там в черте города. С красивыми разноцветными линиями отложений по бокам, они изгибались, завивались, вздымались и опадали непредсказуемым образом, точно прыгающие из океана рыбы. Предположительно они возникли благодаря розе ветров края. Лан собирался изучить этот вопрос. Когда-нибудь.

Обутые в тапочки ноги тихо ступали по сверкающему мрамору, вторя шуму дождя, пока Лан сопровождал девушку – как там ее звали?

— Погляди на город, – сказал он. – Все там трудятся, даже светлоглазые. Пекари пекут, надзиратели надзирают, портные… э-э… портят? Нет, они шьют одежду. Преисподняя! Почему людей, которые делают полезное дело, назвали таким странным словом?

— Не знаю, – тихо произнесла девушка.

— Ладно, для нас это не важно. Понимаешь, у нас только одна работа, и она легкая. Служить королеве.