Книга Ритм войны. Том 2, страница 168 – Брендон Сандерсон

— Каладин. Ветробегун. Он убит, Древняя?

— Я его не убивала. Хотя и нанесла ему чувствительный удар. Ты, вероятно, поняла, что ему удалось уничтожить узел, так как щит все еще поднят. Однако, когда ветробегун был замечен убегающим из башни добрых полчаса спустя, его рана еще не зажила – так что, думаю, трансформация Сородича почти завершена. Это делает силы ветробегуна весьма ненадежными. Я нахожу маловероятным, что он выжил после того, как выбежал в бурю.

— В бурю? – повторила Навани.

— Да. А жаль. Может быть, Сородич сможет сказать тебе, мертв он или нет. Если так, я бы очень хотела изучить его труп.

Рабониэль ушла. Навани попыталась справиться с тошнотой, чтобы написать, а затем сжечь молитву о защите Каладина. Это было все, что она могла сделать.

Затем она положила голову на стол, чтобы обдумать всю глубину своей неудачи.

Сзет – Чири-Чири – Таравангиан

Сзет-сын-Чести попытался сгорбиться.

Далинар сказал, что небольшая сутулость поможет ему принять вид обычного солдата на скучной караульной службе. Далинар сказал, что Сзет крадется, когда надо просто идти, и слишком напряжен, когда стоит на страже. Как огонь, горящий высоко, а надо тлеть.

Как перестать напрягаться? Пытаясь это понять, Сзет вынудил себя прислониться к дереву и сложить руки на груди, как предлагал Далинар. Перед ним Черный Шип играл со своим внучатым племянником, сыном Элокара. Сзет тщательно осмотрел периметр небольшой полянки. Проследил за тенями. Не задержался ли в лагере по соседству кто-нибудь подозрительный? Сзет бы увидел его сквозь деревья.

Он не заметил ничего странного, и это его беспокоило. Но он все равно попытался расслабиться.

Пасмурное небо и душная погода сегодня напоминали побережье Шиновара, где отец Сзета был пастухом. Видя эту густую траву, Сзет почти мог представить, что он дома. Рядом с прекрасными белыми утесами. Слушает блеяние ягнят, таскает воду…

«Лучший и истинный долг человека – прибавлять к миру,– произнес в его воспоминаниях тихий голос отца.– Созидать, а не разрушать».

Но нет. Сзет не был дома. Он стоял на оскверненном камне на лесной поляне неподалеку от городка в Эмуле. Далинар опустился на колени, показывая Гавинору – ребенку еще не исполнилось и пяти, – как держать тренировочный меч.

Прошло уже несколько минут, поэтому Сзет покинул дерево и обошел поляну, чтобы осмотреть несколько подозрительных пучков лоз.

— Ты видишь что-нибудь опасное, меч-ними? – тихо спросил он.

«Нет, – сказал меч. – Я думаю, ты должен вытащить меня. Я лучше вижу, когда обнажен».

— Когда ты обнажен, меч-ними, ты пытаешься высосать мою жизнь.

«Ерунда. Ты мне нравишься. Я бы не попытался убить тебя».

Оружие проецировало свой приятный голос в сознание Сзета. Далинару это ощущение не понравилось, поэтому теперь меч обращался только к непосредственному владельцу.

— Я не вижу ничего опасного, – сказал Сзет, возвращаясь на свое место возле дерева и снова притворяясь хоть немножечко расслабленным.

Это было трудно, требовало бдительности и самоотверженности, но он не хотел, чтобы Далинар снова отчитал его.

«Это ведь хорошо, правда? Ничего опасного?»

— Нет, меч-ними, – сказал Сзет. – Это нехорошо. Это тревожно. У Далинара так много врагов; они будут посылать убийц, шпионов. Если я не вижу их, возможно, я слишком слаб или слишком неопытен.