Книга Ритм войны. Том 2, страница 195 – Брендон Сандерсон

— Именно это и навело меня на первоначальную мысль, – сказала Рабониэль. – Я решил, что если существует гибрид света Чести и Культивации, то должна быть причина, по которой никто не смешивал свет Вражды ни с тем ни с другим.

— Вопросы – это суть науки, – сказала Навани, потягивая вино. – Однако предположения должны быть доказаны, Древняя. Опираясь на свои исследования, я считаю, что эти два понятия не являются противоположностями, но это еще не доказано.

— И что требуется для доказательства?

— Эмульгатор. Что-то, что заставит их смешиваться. К сожалению, я не могу понять, где искать этот эмульгатор, хотя он может быть связан со звуком. Я только недавно узнала, что буресвет реагирует на звуки.

— Да, – сказал Рабониэль, беря со стола сферу. – Звуки Рошара.

— Вы слышите свет? – спросила Навани.

Рабониэль сперва что-то пропела в ответ, а потом кивнула. Она подняла бриллиант, кристально чистый, наполненный буресветом после вчерашнего визита стихии.

— Чтобы услышать, как поет сфера, надо сосредоточиться и знать, что ты ищешь. Чистый тон, очень мягкий.

Навани ударила нужным камертоном, и он запел. Рабониэль кивнула.

— Да, именно такой. В точности такой. Но…

Навани выпрямилась:

— Но?

— В тоне сферы есть ритм, – объяснила Рабониэль, держа сферу с закрытыми глазами. – У каждого света есть свой ритм. У Чести – величественный. У Культивации – жесткий и отрывистый, но нарастающий.

— А у Вражды?

— Хаотичный. Но с какой-то удивительной логикой. Чем дольше слушаешь, тем больше в нем смысла.

Навани откинулась на спинку стула, потягивая вино и жалея, что у нее нет доступа к Рушу и другим ученым. Рабониэль запретила ей использовать их опыт в этом деле, поручив решать проблему самостоятельно. Но ведь Навани не ученый…

Что бы сделала Ясна в такой ситуации? Ну, помимо того, что отыскала бы способ прикончить Сплавленную.

Навани чувствовала, что ответы у нее перед самым носом. В науке такое случалось очень часто. Древние люди сражались каменным оружием, но секреты металлургии были в пределах их досягаемости…

— У башнесвета есть тон? – спросила Навани.

— Два тона, – сказала Рабониэль, открывая глаза и опуская сферу с буресветом. – Но это не просто тоны Культивации и Чести. Они… другие, измененные так, чтобы пребывать в гармонии друг с другом.

— Любопытно. У них тоже есть какой-то ритм?

— Да, – подтвердила Рабониэль. – Оба тона принимают его и гармонично преображаются под стать друг другу. Это как будто симфония, сочетающая в себе властность Чести и постоянно растущее величие Культивации.

Их сферы с башнесветом к этому времени уже иссякли, и у Рабониэли не было возможности восстановить их, так что проверять было нечего.

— Растения растут под воздействием буресвета, – сказала Навани, – если в их присутствии отбивать правильный ритм.

— Старый сельскохозяйственный трюк, – кивнула Рабониэль. – Он лучше работает с жизнесветом, если удастся его найти.

— Но почему? Почему свет реагирует на звуки? Почему существует ритм, который заставляет зелень расти? – Навани порылась в своих материалах и принялась набрасывать схему нового эксперимента.

— Я задавала себе этот вопрос много раз, – проговорила Рабониэль. – Но с тем же успехом можно спрашивать, почему гравитация тянет все объекты вниз. Разве мы не должны принять некоторые основы науки за исходные? Некоторые вещи в этом мире просто такие, какие есть.