Книга Ритм войны. Том 1, страница 235 – Брендон Сандерсон

Он провел Норила мимо большого коридора, по которому в обе стороны текли людские реки. Наконец они пересекли этот коридор и вышли на балкон. Большой и общий, вроде того, что рядом с клиникой.

Норил остановился под аркой. Когда он посмотрел на небо, его глаза наполнились слезами. Тефт взял его за руку и провел немного дальше – туда, где у перил стояло несколько стульев с видом на горы.

Каладин подошел к перилам и сначала ничего не сказал.

— С ней все в порядке? – наконец заговорил Норил. – С моей племянницей?

— Она беспокоится о тебе, – сказал Каладин, поворачиваясь и садясь на стул. – Мой отец-лекарь – тот, с которым ты познакомился в Поде, – говорит, что ты пережил тяжелые времена.

Однорукий кивнул с отрешенным видом. Лирин сказал, что он ужасным образом лишился своей семьи и никак не мог этому помешать.

— С некоторыми из нас происходит так, – продолжил Каладин, – что такие вещи понемногу накапливаются, словно груз на спине. Пока мы не поймем, что тонем. Я думал, что у меня все плохо, но, наверное, я не поменялся бы с тобой местами. Получить удар подобной силы…

Норил пожал плечами.

— Кошмары снятся? – спросил Тефт.

— Да. Я не помню подробностей. Может быть, это милость от Всевышнего. – Норил тяжело вздохнул, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо. – Я не заслуживаю пощады. Я ничего не заслуживаю.

— Ты просто хочешь перестать существовать, – сказал Каладин. – Ты же не хочешь на самом деле убить себя – по крайней мере, не каждый день. Но по-твоему, было бы удобнее, если бы тебя в этом мире не было.

— Для всех будет лучше не иметь со мной дела, – подтвердил Норил.

Сил снова приземлилась на плечо Каладина и наклонилась вперед, пристально наблюдая за одноруким.

— Ты же знаешь, что это не так, – возразил Каладин. – Никому не станет лучше, если ты исчезнешь. Твоя племянница любит тебя. Твое возвращение порадует ее.

— Мне так не кажется.

— Знаю. Вот почему нужно, чтобы кто-то сказал тебе об этом. Тебе нужно с кем-то говорить, Норил, – в те моменты, когда темнота усиливается. С кем-то, кто напомнит тебе, что мир не всегда был таким, что он не будет таким всегда.

— Откуда ты… это знаешь?

— Почувствовал. Чувствую почти каждый день.

Норил повернулся к Тефту.

— Человек не может ненавидеть себя за то, что он сделал или не сделал, – сказал Тефт. – Со мной такое было. Все еще бывает иногда, но я продолжаю напоминать себе, что это легкий путь. Не тот, которого хотели бы от меня, понимаешь?

— Да. – Норил выпрямил спину. У него все еще был тот же затравленный взгляд, но, по крайней мере, казалось, что он дышит ровнее. – Спасибо. За то, что вытащили меня оттуда. За то, что поговорили со мной.

Каладин взглянул на ревнителя, который стоял позади них. Тефт продолжал говорить с Норилом – не о чем-то важном, просто о его родных краях. Стало ясно, что бедняга лишился руки много лет назад и это событие не было связано с потерей семьи.

Чем больше он говорил, тем лучше себя чувствовал. Не исцелялся, конечно. Но ему становилось лучше.

Каладин встал и подошел к ревнителю, который устроился на каменной скамье, служившей частью балкона. Юноша надел очки и уставился на Норила.

— Он разговаривает, – сказал ревнитель. – А с нами только фыркал, большего добиться не удалось.