Книга Ритм войны. Том 1, страница 236 – Брендон Сандерсон

— Это неудивительно. В таком состоянии трудно что-то делать, даже говорить. Буря свидетельница… когда мне плохо, я могу желать чего угодно, только не с кем-то поговорить. Но это неправильно. Хотя давить нельзя, наличие кого-то, с кем можно побеседовать, обычно помогает. Вы должны позволять ему встречаться с другими людьми, которые чувствуют то же, что и он.

— Этого нет в книге лечения, – возразил ревнитель. – Там сказано, что мы должны держать сумасшедших подальше друг от друга. В беседах они будут подпитывать меланхолию друг друга.

— Могу такое допустить. Но знаем ли мы об этом наверняка? Вы пробовали этот метод?

— Нет. – смутившись, ревнитель отвел взгляд от Каладина. – Я знаю, что вы сердитесь на нас, светлорд. Но мы делаем все, что в наших силах. Большинство людей пытаются не замечать таких несчастных, спихивают их на ревнителей. Можете считать нас бессердечными, но мы единственные, кому не все равно. Мы пытаемся.

— Я не считаю вас бессердечными, – возразил Каладин. – Я думаю, вы просто неправильно подходите к проблеме. Мы, лекари, знаем, что человек в обмороке должен лежать так, чтобы его ноги были подняты, а голова опущена. Но того, кто ранен в спину или шею, ни в коем случае нельзя перемещать, пока мы не определим степень повреждения. Различные болезни, различные раны могут потребовать совершенно разных методов лечения. Скажи, какие методы лечения вы применяете к человеку с меланхолией?

— Мы… – Ревнитель сглотнул. – Держим таких больных подальше от всего, что может их раздражать или беспокоить. Содержим их в чистоте. Обеспечиваем покой.

— А к кому-то с агрессивными наклонностями?

— То же самое, – признался ревнитель.

— Боевой шок? Галлюцинации?

— Вы уже знаете мой ответ, светлорд.

— Кто-то должен постараться ради этих людей, – сказал Каладин. – Кто-то должен поговорить с ними, попробовать различные методы лечения, посмотреть, что, по его мнению, работает. Что на самом деле поможет.

Вот буря, он заговорил, как отец.

— Мы должны изучить их реакции, использовать эмпирический подход к лечению, а не просто предполагать, что тот, кто перенес психическую травму, навсегда сломлен.

— Все это звучит великолепно, светлорд, – сказал ревнитель. – Но вы хоть понимаете, каких трудов будет стоить переубедить главных ревнителей? Вы понимаете, сколько денег и времени потребует ваше предложение? У нас нет для этого ресурсов.

Он посмотрел на Норила: тот откинул голову назад и закрыл глаза, чувствуя солнечный свет на коже. Сил опустилась на стул рядом с ним и изучала его, словно грандиозную картину.

Каладин почувствовал, как глубоко внутри его что-то шевельнулось. Он боялся, что работа с отцом не принесет ему настоящего удовлетворения. Он боялся, что не сможет защитить людей, как того требовали его клятвы. Что из него выйдет плохой лекарь.

Но если существовало что-то, в чем он смыслил больше, чем ревнители и лекари – включая отца, – то это было оно.

— Выпустите этого человека под мою опеку, – сказал Каладин. – И предупредите начальство, что я приду за другими. Ревнители могут жаловаться хоть самой светлости Навани, если захотят. Они получат от нее тот же ответ, который я даю вам сейчас: нужно попробовать что-то новое.

Гибель Преданности и Владычества сильно беспокоит меня, поскольку я не понимал, что огромную силу, подвластную нам, можно сломить таким образом. В моем мире сила всегда скапливалась вновь и подыскивала для себя новый сосуд.