Книга Ритм войны. Том 1, страница 239 – Брендон Сандерсон

«Я его не трогала, – заверила Вуаль. – Честное слово».

«Я тоже», – сказала Сияющая.

— И я, – прошептала Шаллан.

Она знала, что это правда. Никто из Троицы не сдвинул его с места, хотя она беспокоилась о Бесформенном. Может быть, какая-то часть разума предает ее? Она не думала, что Бесформенное осознавало себя и было реальным, – по крайней мере, еще нет.

«Это были не мы, – сказала Вуаль. – Я знаю, Шаллан. Ты должна поверить».

Она верила. Потому и встревожилась, увидев, что устройство двигали. Это было ясным доказательством того, что кто-то из ее агентов лгал ей.

«Ладно, – сказала Вуаль. – Я перебрала те места, где сундук был вне нашего поля зрения… и это нехорошо. Когда он был один в Уритиру, у шпиона имелась масса возможностей. Мы ничего не добьемся, пытаясь выяснить, кто имел к нему доступ, особенно с этой баржи».

— Я все еще хочу, чтобы ты занялась этим сама, – прошептала ей Шаллан.

«Ага, щас. Выходи из палатки, и мы приступим».

Но стоило выйти, и ее перехватил Узор. Он подошел, сцепив перед собой пальцы:

— Ммм… Прости, что так вышло. Они чрезмерно возбудились. У них маловато опыта общения с людьми.

— У них есть свои Сияющие, – заметила Шаллан.

— Да. Это не «люди». Это по одному человеку на каждого.

— У тебя есть только я.

— Нет! До тебя я изучал людей. Я много о них рассказывал. Я очень знаменит.

— Знаменит?

— Весьма! – Его узор ускорился. – Криптики не часто отправляются в города других спренов. Нас не любят. Я пошел. Я наблюдал за людьми в Шейдсмаре, так как мы планировали найти людей, чтобы возродить узы. Другие криптики были поражены моей храбростью.

— Да, это требовало большой храбрости, – сказала Шаллан. – Мы, люди, как известно, кусаемся.

— Ха-ха! Да, кусаетесь. И нарушаете клятвы, и убиваете своих спренов. Ха-ха!

Шаллан поморщилась. Все это делали другие Сияющие, не ее поколения. По крайней мере, не благородные вроде Каладина или Далинара.

Неподалеку, в центре палубы, трое других криптиков болтали, сбившись в кучку.

— Тебе не кажется странным, – спросила Шаллан, – что криптики в конечном итоге связали себя со светоплетами – орденом Сияющих, в котором больше всего художников? Вы же не умеете лгать и по большей части представляете собой ходячие уравнения.

— Мы умеем лгать, – возразил Узор. – Просто у нас это плохо получается. Нет ничего странного в том, что мы оказались вместе. Криптики любят вас, художников, так же как люди – новую еду или новые места. Кроме того, искусство – это математика.

— Вот уж нет, – обиделась Шаллан. – Искусство и математика в своей основе противоположны.

— Ммм. Нет. Все вещи – это математика. Искусство – это прежде всего математика. Ты – математика.

— Если так, то я уравнение с ошибкой, которая запрятана так глубоко, что найти не удается, а результат всегда получается неправильным.

С этими словами она оставила Узора и прошлась по палубе баржи, минуя нескольких спренов пиков, у которых сквозь трещины в коже сиял расплавленный свет. Высоко в небе появились облака – типичные для этих краев, стремящиеся к далекому солнцу, образуя некое подобие дороги.

Эти облака, казалось, не двигались в соответствии с обычными атмосферными закономерностями, но появлялись и исчезали по мере движения баржи. Было ли это как-то связано с углом, под которым на них смотрели?