Книга Ритм войны. Том 1, страница 284 – Брендон Сандерсон

— Кто-то другой – это ты?

— Не совсем. Это трудно выразить словами. Мы с Сияющей – механизмы преодоления, которые по большей части работают. Но начало проявляться что-то более глубокое. Шаллан беспокоится, что человек, которого ты видишь в ней, – фальшивка. Что та, которую ты любишь, – фантом. И дело не только в тебе. Узор, Далинар, Ясна, Навани – она беспокоится, что все они не знают, какая она на самом деле. Из-за того, что с ней случилось, – и более того, из-за некоторых вещей, которые она была вынуждена сделать, – она начинает думать, что «Шаллан» – это фальшивка, выдуманная личность. Что глубоко внутри есть монстр, который и есть ее настоящее «я». Она боится, что правда неизбежно выплывет наружу и тогда все бросят ее.

Адолин кивнул, нахмурив брови:

— Она не могла мне все это рассказать?

— Нет.

И в самом деле: рассказ Вуали заставил Шаллан сжаться в перепуганный комок.

Прямо рядом с Бесформенным.

— Ты можешь говорить то, чего она не может, – сказал Адолин. – Поэтому ты нам нужна, верно?

— Да.

— Кажется, все и впрямь стало немного понятнее. – Он взглянул ей в глаза. – Спасибо, Вуаль. От всей души. Я найду способ помочь. Обещаю.

Ха! Вуаль поверила ему. Как интересно.

— Я ошибалась насчет тебя. Как бы то ни было, я рада, что оказалась в меньшинстве.

— Если она слушает, то пусть знает: мне все равно, что она сделала. И скажи ей, что я верю, – пусть она достаточно сильна, чтобы справиться с этим самостоятельно, ей нет нужды так поступать. Нет нужды сражаться в одиночку.

«Я никогда не была одна, – прошептала часть ее. – У меня был Узор. Даже в темные дни нашего детства он оставался рядом. Хоть мы этого и не помним».

Значит, Адолин ошибался, но в то же время был прав. Они и впрямь не должны сражаться в одиночку.

Только вот как убедить в этом Шаллан?

Следует предположить, что Вражда это понял и преследует единственную, ужасную цель: уничтожить – каким-то образом расщепить или лишить силы – все прочие Осколки.

Защищать можно разными способами.

Каладин всегда знал это, но не чувствовал. В отличие от Лирина, он не считал, что чувство и знание – одно и то же. Слушать описания из книг всегда было для него недостаточно. Чтобы по-настоящему что-то понять, он должен был это сделать.

Он с головой окунулся в новую миссию: найти способ помочь Норилу и остальным в приюте для душевнобольных. По рекомендации отца, а затем и по настоянию, Каладин действовал постепенно, поначалу занимаясь людьми со схожими симптомами. Боевая усталость, ночные кошмары, постоянная меланхолия, суицидальные наклонности.

Лирин, конечно, был прав. Каладин жаловался, что ревнители лечат все психические расстройства одинаково; он не мог ворваться в приют и вылечить всех сразу. Сначала ему нужно было доказать, что он может как-то изменить участь немногих.

Он по-прежнему не понимал, как его отец уравновешивает работу и эмоции. Лирин, казалось, искренне переживал за своих пациентов, но также мог отключать подобные чувства, переставая думать о тех, кому не мог помочь. Например, о десятках людей, запертых во тьме приюта, где им оставалось лишь стонать в одиночестве или – в одном тяжелом случае – писать тарабарщину на стенах собственными фекалиями.

На время прекратив прием обычных пациентов, Каладин отыскал в приюте шестерых мужчин с похожими симптомами. Он вывел их на свободу и поручил заботиться друг о друге. Он придумал план и показал им, как делиться полезными советами.