Книга Ритм войны. Том 1, страница 286 – Брендон Сандерсон

Пока Адолин совещался с Сияющими, Вуаль сидела с открытым альбомом Шаллан, прислонившись к большому куску обсидиана, и делала вид, что рисует. Наброски у нее получались хуже некуда, но выманить Шаллан не удавалось.

— Ни одно из них? – спросил Адолин.

Он стоял возле костра: высокий, одетый в черную униформу с расшитыми серебром манжетами. Отполированные пуговицы идеально сочетались с серебром меча в ножнах на бедре.

В этом элегантно сшитом наряде он выглядел изумительно, просто потрясающе. Огонь почему-то был холодным, хотя ему полагалось быть теплым. А вот Адолин вызывал ощущение тепла, хотя черный мундир должен был придать ему холодности.

Аршккам не стеснялась высказывать свои мысли, хотя былым положением в обществе сильно уступала Адолину. Вуали нравилась старая правдоглядша. Люди обычно придавали возрасту чрезмерное значение. Для них главным в этой женщине было количество прожитых лет, о чем и свидетельствовало ее прозвище.

Вуаль видела больше. Тщание, с каким Аршккам заплетала свои серебристые волосы. Единственное ее украшение – скромное гравированное кольцо с молочно-белым кварцем, которое она носила на правой руке. Она спорила с Адолином – одним из самых могущественных людей в мире – так же легко, как могла бы спорить с водоносом. Эта женщина была очень сложным и глубоким человеком, а они ее едва знали.

«Разве ты не хочешь выйти и нарисовать ее, Шаллан? – подумала Вуаль. – У тебя получится гораздо лучше, чем у меня».

Вместо этого она почувствовала сильнейшее негодование Шаллан. За то, что Вуаль рассказала Адолину. За боль, которую это предвещало.

Лучше бы этой боли остаться в прошлом.

— Светлорд, – обратилась Коряга к Адолину через своего спрена, – я понимаю, почему вы обеспокоены. Спящая Наяву прочитала письма Далинара и Ясны и пересказала мне их содержание. Если спрены чести действительно так враждебны, какими кажутся, то я сомневаюсь, что они прислушаются к этим предложениям. Спящая Наяву считает спренов чести очень пылкими, – возможно, они лучше откликнутся на личную просьбу. Однако доводы, которые вы привели сегодня, недостаточно убедительны. Если они не согласятся, мы отправимся к спренам чернил? Они знают, как отчаянно мы нуждаемся в ветробегунах, – и, несомненно, им ведомо, что спренов чернил еще труднее завербовать. Хотите попытаться сыграть на их нечистой совести, чтобы подтолкнуть к решению помочь нам? Не думаю, что они чувствуют себя виноватыми. В этом и заключается проблема.

— Согласен, – сказал Годеке. Мрачный гранетанцор с широкой бородой, напоминающей о его прошлом ревнителя, сидел, сцепив руки перед собой, на перевернутом ящике из-под сухих пайков. – Мы не сумеем заставить их согласиться, светлорд. И ничего не добьемся угрозами. Мы должны изложить свою просьбу: нам необходима помощь, и мы искренне желаем, чтобы они пересмотрели свое решение не оказывать поддержку.

— Зу? – спросил Адолин последнюю Сияющую.

— Я не сторонник политики. – Золотоволосая женщина пожала плечами. – Я бы им сказала, что только дурак может думать, будто переживет грядущие события.

— Твой народ так думает, – заметил Годеке.

— Мой народ – шквальные тупицы, – отрезала Зу и опять пожала плечами.

Позади них солдаты собирали лагерь. Было утро – хотя в Шейдсмаре это мало что значило, – и до Стойкой Прямоты оставался день пути. Поздновато колебаться. Беспокойство Адолина заставляло Вуаль нервничать. Если их делегацию не пустят в крепость, придется искать способ пробраться туда самой и отыскать Рестареса.