Книга Первый среди равных. Судьба, страница 126 – Павел Чук

— Не дайте уйти! — кричу, когда вижу, что последний оставшийся в седле всадник бросил пику и разворачивается. — Стреляйте в коня!

Шестой всадник далеко не ушёл. Успели перезарядиться и практически на пределе дистанции выстрелить и попасть. Как только лошадь под всадником упала, я бросился к пытавшему сбежать. При падении он повредил руку и сопротивления не оказал, хотя пытался достать саблю, но безуспешно…

— Раненых добить, а этого возьмём с собой, — приказал после скоротечного боя. Казалось прошла вечность, но исходя из опыта, бой продолжался не дольше трёх-пяти минут.

— С лошадьми что делать?

— Остались целые? — спросил, но потом задумался. Нам срочно надо уходить с дороги и уходить лесами. Через некоторое время нас будут искать. Следы боя нам не спрятать, не замаскировать, да ещё столько трупов.

— Две уцелели.

— Оставить здесь. С ними не пройдём. Хотя… Привяжите волокуши к ним и пусть бредут дальше.

— Слушаюсь…

— Кто ты? Назовись! — подошёл к пленному, — ты меня понимаешь? — но тот только что-то мычал, корчась от боли.

— У него рука не то сломана, не то вывихнута, вон как висит и головой при падении ударился, всё лицо в крови, — пояснил солдат.

Подошёл ближе, присмотрелся к пленному. И даже с учётом бесформенной зимней одежды практически сразу понял, что у него рука вывихнута в плече. Пальцами руки он шевелил, вот только самой рукой пошевелить не мог.

— Я тебе помогу. Возьми, — протянул ему кусок ремня, — зажми в зубах. У тебя вывих. Я сейчас его вправлю, — говорил, жестами показывая, что ему надо сделать, а когда тот выполнил, резко, без предупреждения рванул руку. Я не специалист-медик, но вывихи вправлять умею. Не в первый раз. Конечно, челюсть бы не рискнул вправлять, но нос, руки, пальцы, вправлял неоднократно. Так что у меня всё получилось с первого раза.

— Что это он? — спросил солдат, что стоял рядом.

— Сознание потерял, видимо, — похлопал болезного по лицу. Тот обмяк и закрыл глаза, — эй, ты живой? Давай, вставай, — а потом обращаясь к солдатам. — Снегом ему лицо разотрите, свяжите руки и с собой. Уходим. Остальных осмотрели?

— Осмотрели, ничего интересного. Ни бумаг, ни оружия нормального, наше получше будет. Ни перемётных сумок на лошадях, ни с собой ничего нет. Видать быстро собирались. Даже еды нет на первое время.

— Ясно, уходим…

— Привал! — с дороги мы углубились в лес. Скрыть следы, куда мы пошли не имелось возможности, поэтому мы, когда достигли леса разделились. Одна группа имитировала уход на север, а вторая группа, в которой находился я, один солдат и пленный, кругами, пошла к оборудованному схрону, где нас ждали. Я надеялся, что погони за нами не будет, потому что в лес веньшане вряд ли сунутся, но шли мы с соблюдением мер предосторожности из-за чего скорость нашего передвижения оставляла желать лучшего. Только на третий день мы оказались в нашем импровизированном лагере. И что меня насторожило, так это отсутствие кого бы то ни было. Ни дозорного, ни дежурного, никого.

— Ушли они, уважаемый энц, слишком долго мы отсутствовали. Хорошо хоть припасы оставили, — выразил общее мнение один из солдат. За время перехода мы все вымотались, устали и мне ничего не оставалось, как отдать приказ на суточный отдых. Тем более мы должны были дождаться двоих солдат, что уводили неприятеля в другую сторону, а на следующий день вернулись солдаты, которых я оставил в лагере.