Книга Первый среди равных. Судьба, страница 127 – Павел Чук

— Почему покинули свой пост⁈ Почему никого не оставили⁈ — возмущался я, но от серьёзного разбора полётов покинувших расположение спасло возвращение двоих солдат, которые имитировали ложные следы. Долго отдыхать я не дал. Второй месяц заканчивается с нашего выхода, и я опасался, что начальник гарнизона поднимет своих подчинённых, и пойдёт прочёсывать лес.

— Слушайте меня. Идёте прямиком в гарнизон или до первого встречного дозора. Долго нигде не задерживайтесь. Ваша задача: доложиться штабс-капитану и организовать нам встречу. Мы будем двигаться по старому маршруту, — инструктировал двоих солдат, которых собирался отправить вперёд, а то мы большой группой будем двигаться долго и к условленному времени не успеем…

Пятый день в пути. Зима взяла бразды правления в свои руки. Холодно, что приходится останавливаться практически каждые три-четыре часа, чтобы отогреться. Пленный веньшанин вёл себя адекватно, что ему «говорили», то делал без особых препирательств и о нём я практически забыл. Вот только на одной из стоянок, когда до гарнизона остался двухсуточный переход он заговорил: «Вы не из племени. Вы канторийцы?».

Самое неприятное во всём этом то, что он говорил на нашем наречии и довольно сносно. Я, когда услышал его говор едва не поперхнулся отваром, что изволил пить, согреваясь.

— Ты нас понимаешь⁈

— Да, — ответил пленный, а я мысленно перебрал в уме, что говорил в его присутствии, какие команды отдавал и, видя, как я с каждой минутой хмурюсь, веньшанин продолжил, — теперь вы меня не отпустите?

— А у тебя была надежда?

— Да. Я думал, что вы охотники из дружественного племени, но ошибся и дальше скрывать то, что я знаю ваш язык не имеет смысла, потому что идём не в стойбище, где меня некоторые знают, а в другое место.

— Как тебя зовут? Кто ты?

— Мин Сати. Я старший полусотни.

— Звание, чин⁈

— У нас нет званий, у нас должности. По воинскому делу выше меня только командир сотни и начальник непонятно.

— Последнее слово означает форпост?

— Вероятно. У нас это называется если по-другому, то самый дальний гарнизон, что за морем, но одним словом.

— Почему вы на нас напали?

— У вас оружие очень хорошее.

— А как же дружественное племя?

— Тела бы убрали, и никто бы не догадался, что это были мы, — коротко, но честно ответил пленный.

Разговаривали мы с ним долго, практически весь привал. Мин Сати говорил неохотно, приходилось у него наводящими вопросами выведывать то, что было мне интересно. Но из его сумбурного рассказа вырисовывалась занимательная картина. Форпост стоит на том месте очень давно и служить в нём выпадет или неугодным, или тем, кто как-то провинился на их родине. Поэтому контингент подобрался, мягко скажем, не совсем адекватный, готовый к выполнению любого приказа лишь бы искупить вину и вернуться назад. И такой приказ поступил больше полугода назад. Мин Сати не знает, кто узнал или как установили, что если мясо животных, что привозят догисяне некоторое время держать сначала при высокой влажности, а потом на палящем солнце и так повторять несколько раз, то становится непригодным в пищу. Те, кто его ели заболевали и потом умирали в муках. Знают ли об этом догисяне Мин Сати не знал, но несколько караванов этого мяса они у них купили и окольными путями переправили к нам, чтобы ослабить восточные границы. Когда я ему рассказал, что караван с этим мясом дошёл до столицы и там разразилась эпидемия, Тим Сати только покачал головой. Он не знал, почему караван ушёл дальше в столицу. У них имелся приказ ослабить восточный рубеж Канторийской Империи, а когда к ним прибудут дополнительные силы, они начнут захват территории.