Книга Первый среди равных, страница 56 – Павел Чук

Ни болезнь, ни смерть отца не изменило сложившийся порядок. Её дядюшка Император Странис Первый не возражал, что племянница зимой уединяется в дальней резиденции и практически в одиночестве проводит долгие месяцы зимы. Но скоро всё поменяется. Буквально через год ей исполнится двадцать один год и по местным законам она станет совершеннолетней.

По Закону о Престолонаследии, претендовать на трон она не может, если только выйдет замуж за какого-нибудь короля или императора другой страны, но среди претендентов, чтобы породниться с представительницей древнего монаршего рода, достойных кандидатов не сыскать. Кто или помолвлен, или безнадёжно стар.

За мечтаниями она не заметила суету и большое количество экипажей возле дворца.

— Что случилось? Разве на сегодня назначен приём? – поднимаясь по лестнице, остановила эну Линесса первого попавшегося под руку слугу.

— Извините, эну Линесса, – с поклоном ответил немолодой мужчина, – но я не знаю. Вам лучше обратиться, к кому из дворян.

«Странно», – подумала эну Линесса, поднимаясь на второй этаж к себе в покои.

Проходя мимо большого зеркала, она остановилась, всматриваясь в своё отражение. Невысокая, но не настолько, чтобы маленький рост бросался в глаза. Вытянутое, худощавое лицо с небольшим количеством румян. Аккуратные густые чёрные брови. Большие, открытые глаза с зелёно-серыми искорками смотрели на неё укоризненно.

Эну Линесса ухмыльнулась. Именно глаза, доставшиеся от мамы, в которых невозможно понять внутреннее состояние, очень нравились её отцу, и она этим очень гордилась.

Эну Линесса вспомнила последнюю их встречу. В тот день она уже приготовилась отойти ко сну, но никак не могла уснуть, ворочаясь под одеялом, доставляя неудобства ночной няне, как дверь отворилась, и её проводили к лежащему в спальне отцу. Она знала, что он болен и не в себе. Ей удавалось изредка подслушивать разговоры взрослых во время завтрака или обеда, но, сколько ей тогда было? Девять, двенадцать лет? Что она понимала? Она и не сразу сообразила, что заболев, её братья, скончались. Сначала ей говорили, что они уехали лечиться, что скоро вернутся, а когда заболел отец, она поняла, что братья больше не вернутся, что больше им не гулять, не играть, не бегать, веселясь по дворцу…

— Дочка, подойди. Дай взглянуть на тебя… — сквозь гримасу боли, говорил мужчина.

Линесса не сразу узнала в лежащем в постели, укутанным одеялами человеке своего отца. Его лицо осунулось, побледнело. Черты лица обострились, и во взгляде отсутствовали те властные, но добрые нотки, что и отталкивали, и притягивали одновременно.

— Как ты выросла. А глаза, словно мамины, такие же… красивые.

Отца она больше не видела, не разговаривала с ним. Пышные похороны прошли, как в тумане. Поняв, что в таком большом и сложном мире осталась одна, Линесса долго горевала, но наступила зима и её вновь отвезли в зимнюю резиденцию, где она окунулась в любимое дело, и постепенно забыла о произошедшей в семье трагедии.

Только повзрослев, поняла, сколько добра для неё сделал дядюшка. Она его искренне любила и сейчас, смотрясь в зеркало, у неё ёкнуло сердце.

«Неужели с дядей что-то случилось!!!» – пронеслась ужасающая мысль, и она побежала, не замечая, как её провожают заинтересованные взгляды придворных.