Книга Дикая кровь, страница 92 – А. Дж. Врана

– Как она к тебе попала? – Кай казался таким кротким, таким неуверенным в себе. Ушел тот человек, который угрожал с улыбкой и уверенностью бога, ставшего плотью.

Тем не менее его вопрос не получил ответа, солдат был спокоен в своем смирении. В конце концов, это был сон. Сила тела Кая была здесь бесполезна.

Впервые с момента их встречи губы солдата дрогнули. Тень узнавания искривила его шелушащиеся губы, а подбородок приподнялся в жесте, который был одновременно и приветствием, и прощанием.

Поезд сорвался с рельсов, вокруг воцарилась чернота, и желудок Кая подскочил к горлу, когда он упал. Он ударился об землю, которая должна была быть твердой, но мягкая трава и теплый мех смягчили его внезапное падение. Когда он выпрямился, его хвост взметнулся вверх, чтобы сохранить равновесие, и Кай оказался на четырех лапах. Он был маленьким, всего лишь волчонком, с толстыми и нескоординированными конечностями. С пылкостью юности он направился через луг на запах своих сородичей.

В зарослях рогоза его ждала женщина. Черты ее лица были размыты, но Донован узнал ее длинные растрепанные черные волосы, разрез глаз и изгиб локтя, когда она уперла руку в бедро. Позади нее мужчина внимательно вглядывался в лес. Высокий, гибкий и широкоплечий, он был словно высечен из камня с острыми углами. Его темные волосы были не холодного оттенка, как у женщины, а теплого, как жареный кофе. Кай унаследовал мех женщины – такую же растрепанную гриву, как у мужчины в вагоне поезда. Ее глаза были такими же, как у солдата, и их огненный блеск передался Каю, чтобы однажды он смог заманить Сновидицу в ловушку одним-единственным обжигающим взглядом. Но Кай также обладал настороженностью и таким же недоверием к тому, что исходило из темных просветов между деревьями.

Это были его родители, и они ждали его.

Как бы сильно Кай ни напрягал лапы, они оставались на расстоянии, терпеливо ожидая, что он их догонит. Он заставлял себя двигаться быстрее, пока его передние лапы не взлетели вверх, а задние не удлинились. Он взмахнул руками – худенькими, безукоризненными детскими руками, – и когда его тело наконец зашагало, родители, словно призраки, скрылись в зарослях рогоза. Кай споткнулся и остановился, пробираясь сквозь изумрудные стебли, из-за своего небольшого роста. Раздражение переросло в досаду, которая переросла в нетерпение по мере того, как количество волокнистых лезвий становилось все больше и больше… пока наконец рогоз не раздвинулся и не показались два крупных волка, один черный как смоль, а другой темно-коричневый. Заметив своего сына, они побежали в лес, а мальчик следовал за ними по пятам.

Тогда Кай вспомнил об этом несоответствии. Он никогда не мог идти в ногу с ними. Всегда существовал разрыв, грызущая пропасть между тем, кем он себя считал, и тем, кем должен был быть. Его родители за него не решали, был ли он зачинщиком или обманщиком, мальчишкой или богом. Он был таким же, как они, и в то же время нет, всю свою жизнь он провел, задаваясь вопросом, не потерял ли он единственных людей, способных понять его противоречивую натуру. Ему и в голову не приходило, что у них вообще не было внутренних разногласий. Возможно, то, что они были волками в человеческом обличье, никогда их не пугало. Кай родился с чем-то другим внутри себя – наследием, которое превосходило расу и кровь.