Книга Дикая кровь, страница 94 – А. Дж. Врана

Прерывистое дыхание Кая отдавалось в ушах, пульс бешено колотился, когда он корчился от неподвижности. Он был бесполезен, бессилен, груда боли и раздоров, опустошенных потерей. Раздавленный невидимой силой, которой не было названия, он сдался перед неизбежностью, открывшейся перед ним. Прошлое цеплялось за него, как рыболовный крючок, и оно могло разорвать его на куски.

Кай мог лишь беспомощно наблюдать, как мальчик, залитый кровью, повернулся, чтобы поприветствовать мужчину, которым ему предстояло стать.

Пробуждение схватило Кая, как крысоловка. Он резко сел со сдавленным криком, стены превратились в фрески с омерзительными силуэтами и призрачными зубами. Его рука метнулась к бедру в поисках бумажника и вложенной в него сиреневой поздравительной открыткой, хотя и то и другое лежало возле лампы. Остаточные образы ночного кошмара застыли у него перед глазами, словно густая краска. Он больше десяти лет не вспоминал о смерти своих родителей; он едва мог вспомнить их чертовы лица. Но мужчина в поезде с глазами, похожими на его собственные…

Прикосновение Мии к его спине стало его первым возвращением к реальности. Кай вздрогнул, как от удара тока. И, очнувшись, он услышал учащенное биение ее пульса, почувствовал ее беспокойство – сентиментальный двойник страха.

— Кай? – Она прижалась к нему, запустив пальцы в его мокрые от пота волосы.

Он сжал челюсти, заставляя себя вдыхать и выдыхать через нос. Его дыхание было быстрым и неглубоким, несмотря на все усилия подчинить свое тело. Закрыв глаза, он прогнал образы, которые танцевали по комнате, но видения не прекратились – поезд, солдат, охотники, волки и мальчик…

Вздох Мии вывел его из задумчивости. Ее рука, лежавшая у него на затылке, задрожала, и она виновато посмотрела на Кая.

— Прости, – пробормотала она, и извинение прозвучало как признание. Она видела, как отголоски ночного кошмара отбрасывали тени на стены его сознания.

Кай стряхнул ее прикосновение, осознание переросло в гнев. Он подавил его, но он просачивался сквозь трещины, разъедая его самоконтроль. Он повернулся к Мии, его лицо исказилось в злобном оскале.

— Я же говорил тебе, не лезь ко мне в голову. – Вспышка ярости граничила с диким рычанием.

Мия отпрянула, словно он плеснул в нее кипятком. Потрясение отразилось на ее лице, прежде чем она нахмурилась и обида переросла в злость.

— Пошел ты. – Слова были тихими, она прошипела сквозь сдерживаемые слезы, сбросила с ног одеяло и вскочила с кровати.

Но идти было некуда. Их квартирка была крошечной – пятьсот квадратных футов^[12] нарастающей клаустрофобии. Кэлан заняла спальню, остались только ванная и кухня. Мия мерила шагами шесть футов кафельной плитки, ее глаза блестели от слез. Всхлипывая, она прижалась к столешнице, ее желание убежать через парадную дверь было ощутимым, когда она покачнулась на пятках.

Жгучее чувство вины вытеснило остатки гнева, которые еще плескались в душе Кая. Проведя руками по лицу, он выругался себе под нос, отчаянно желая отмотать назад последние тридцать секунд. При этой мысли у него в горле застрял резкий, безрадостный смех.

Если бы только он мог отмотать назад всю свою чертову жизнь.

Он почувствовал, как подступают слезы, но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось, – он был сослан в темную яму, где скрывались все его уязвимые места. Он был не настолько глуп, чтобы называть это слабостями, но они делали его беззащитным.