Книга Зал костей, страница 2 – Тим Харди

Мы уселись в голове пиршественного стола. Места слева и справа от отца предназначались для тех, кто занимал высокое положение, хотя я заметил, как моя младшая сестренка Нуна, златокудрая и с очаровательной белозубой улыбкой, вскоре забралась к отцу на колени. После смерти нашей матери в его сердце нашлось особое место для семилетней дочери. Мама умерла, произведя ее на свет, и потому отец еще больше дорожил Нуной. Нуну любили все. Она обладала даром оживлять комнату одним своим присутствием. На почетном месте по правую руку от отца сидел один из его ярлов – Гаутар Фалруфсон из Ромсдаля. Даже этот кряжистый седой воин, который был на несколько лет старше своего вождя, не смог устоять перед обаянием Нуны и широко улыбнулся, когда малышка угостила его сластями со своей тарелки. Похоже, сын Гаутара, Рагнар, серьезный темноволосый юноша, испытывал куда меньший восторг и, нахмурившись, подозрительно оглядывал собравшихся за столом. Воины Гаутара защищали от клана Ворунд южную границу наших земель в Ромсдале и пользовались большим уважением.

Очевидно, что пиршество устроили по какому-то очень важному поводу – даже Этта, моя престарелая наставница и советница отца, покинула свои покои. Ольфрид Полурукий похлопал Йорика по спине, поздравляя с последним уроком и не замечая, как брат морщится от боли. Отец и Гаутар принялись обсуждать какие-то важные государственные вопросы, я же, не обращая на это особого внимания, набивал рот свежим хлебом, вареной свининой, соленым сыром, копченой рыбой и пирогами. К концу трапезы я наелся до отвала и пребывал в уверенности, что к утру вырасту на целый дюйм. Еще мне хотелось спать, но ушел я только после того, как перед нами спел Дарри, придворный скальд крепости Ульфкель.

Дарри вошел в Большой зал, успокаивая шумную толпу чарующей мелодией лиры. Когда слушатели угомонились, он занял свое место у очага и начал с песни о Риве. Вскоре все подпевали саге о великом переселении кланов, которые пытались спастись от невзгод войны и начать жизнь заново в суровых северных землях. Кое-кто из воинов постарше, включая Ольфрида, плакал, когда скальд увлек нас в это долгое и трагическое странствие. С трудом верилось, что отец сейчас сидит на том самом троне, на котором полтора века назад восседал Рив. Впрочем, спустя несколько минут Дарри изменил мрачное и печальное настроение слушателей, задорно ударив по струнам и разразившись чередой разудалых застольных песен. Йорик сказал мне, что некоторые из них о дамах, и эти песни никогда и ни при каких обстоятельствах не следует повторять при Нуне (которую, несмотря на ее громкие протесты, давно отправили спать). Я важно кивнул, хотя в десять лет имел весьма туманное представление, о чем в них поется.

Скоро (на мой взгляд, слишком скоро) на мое плечо мягко легла рука Финнвида Эйнарсона. Командир ривсбургских воинов и ярл крепости Ульфкель был ровесником моего отца. В то время как вождь с годами раздался вширь, Финнвид оставался стройным и подтянутым, и никто не мог сравниться с ним в умении владеть мечом. Ярл заслуженно слыл грозным воином, а люди уважали его за спокойную властность.

— Пойдем, юный господин, пора спать, – сказал Финнвид и, выводя меня из зала, добавил, должно быть заметив, что я готов воспротивиться: – Твоя мать никогда не позволила бы тебе бодрствовать до этого часа, Ротгар, уж поверь.