Книга Зал костей, страница 49 – Тим Харди

Гаутар усмехнулся.

— Что ж, парень, я давал тебе возможность уцелеть.

Он поднял топор, крепко уперся ногами и, держа тяжелое оружие обеими руками, широко взмахнул. Я видел, как топор со свистом несется к моей голове, рассекая дождь и оставляя за собой шлейф брызг. Мне показалось, что движение длится на удивление долго, и я с легкостью ушел от опасности. Подняв щит, я взмахнул мечом и полоснул по боку Гаутара, пока тот не успел оправиться после своего удара. Воин утробно заворчал от натуги, меняя направление атаки, отражая мой удар и отвечая на него своим. Я отбил его щитом, почувствовав, как от удара онемело предплечье, а плечо обожгло болью. Гаутар наступал, пробивая мою оборону, шаг за шагом тесня меня назад.

Мой меч с шипением пронесся сквозь дождь, едва не задев Гаутара. Его глаза широко распахнулись, стали совершенно белыми и круглыми в тени шлема. Я вновь нанес удар, заставив старого воина уклониться в сторону, когда мой клинок просвистел у его головы. У меня появилась возможность атаковать, но Гаутар остановил мой следующий удар рукоятью огромного топора. Я попытался провести мечом по всей длине рукояти, чтобы срезать пальцы противника, вспомнив, насколько удачно это получилось в Нольне. Однако Гаутар не растерялся и резко отступил. Я пошатнулся, влекомый вперед собственным движением, и выругался, когда рукоять топора подсекла мои ноги. Затихшая было толпа шумно выдохнула, когда я перекатился от удара и металл кольчуги заскрежетал по мокрым булыжникам. Вскочив на ноги, я повернулся лицом к Гаутару, который вновь бросился на меня.

Резкая боль пронзила мою лодыжку, пробежала по всей длине левой ноги и отдалась в бедро: падение вместе с конем дало о себе знать. Я стиснул зубы и отогнал мысли о боли. Мы с Гаутаром встретились и закружились в вихре ударов. Внезапно мой меч столкнулся с топором Гаутара. Какой-то миг мы смотрели друг на друга, на лице пожилого воина застыла свирепая ухмылка, пока мы мерились силой. Мое запястье заныло, но я отчаянно стискивал меч. За поясом у меня был заткнут нож, но вряд ли бы я сумел им воспользоваться, если бы этому зверю в человеческом облике удалось меня обезоружить. Без предупреждения я шагнул вперед и ударил Гаутара щитом, заставив противника отшатнуться. Я чувствовал, как болезненно пульсирует нога, когда размахивал высвобожденным мечом влево и вправо, а Гаутар лениво отбивал каждый удар. Вдруг моя левая ступня скользнула на мокрых камнях, я качнулся вбок и невольно вскрикнул от боли.

— Как не повезло! – прошипел Гаутар, отступая на шаг, чтобы прервать поединок. – Не всегда тебя убивает последняя битва. Раны от прежних сражений могут плохо сказаться на теле, если оно недостаточно сильное. В этом-то и кроется разница между старым, закаленным деревом и юным саженцем.

Я глубоко вдохнул и увидел, что грудь Гаутара тяжело вздымается. Он воспользовался возможностью перевести дух и теперь дразнил меня, пытаясь собраться с силами.

— Да ты поэт! – прорычал я и бросился вперед, сознавая, что опираться надо в основном на правую ногу.

Подняв меч, я обрушил его вниз. Гаутар оказался быстрее, чем мне думалось, – клинок рассек воздух, звякнул о мокрые камни двора, высекая искры, и задрожал в моей руке. Гаутар ткнул меня рукоятью топора под ребра, и я не успел отразить удар. Не обращая внимания на боль, я взмахнул мечом и пошел в атаку.